Обрести силу
Шрифт:
— Где он? — вновь спросил Борхе, требовательно пристукнув копьем с бунчуком по земле. — Или слово короля Роланда стоит меньше ломанного медяка?! — тысячник с презрением рассмеялся, намеренно оскорбляя владыку Ольстера. — Твое слово король Роланд?
Бледный, без единой кровинки в лице слушал его Роланд. Сейчас, смотря прямо в глаза этому наглому, чувствующему свою силу посланнику, король непрестанно напоминал себе… «Спокойно… Пусть говорит, — каждую секунду снова и снова повторял он себе. — Надо ждать… Чем дольше эта обезьяна треплет языком, тем больше мы выигрываем времени».
— Мое слово крепче камня! — спокойно проговорил король. — Через час город — крепость Кордова покинет последний королевский гвардеец…
Борхе уже давно не улыбался. Молодой король оказался ему не по зубам. Насмешка и оскорбления, казалось, совершенно не тронули ольстерца.
— Если ты так думаешь, значит, ты вышел из ума, тысячник! — тут Гуран наклонился к его уху и что-то шепотом произнес, отчего губы короля растянулись в улыбке. — Или все дело в том, что тебя и твою тысячу… настоящих бессмертных, в хвост и гриву разнесли мои люди. Я ведь прав, тысячник?!
Тысячник чуть не зарычал от охватившего его бешенства. Воздух с шипением выходил из его рта и слова ярости уже готовы были сорваться с его рта, как кто-то из сопровождавших крепко схватил его за плечо.
— Я буду умолять Победоносного…, — сквозь скрежет зубов, с ненавистью заговорил Борхе. — Буду ползать перед ним на коленях, чтобы он позволил мне принести твою голову ольстерский король, — шаморец, резко зыркал по сторонам, скаля зубы. — Вот этим ножом, — он коснулся почти черной от жиры и пота рукоятки небольшого ножа, висевшего в ножнах на его поясе. — Я зарежу тебя как грязного хряка, — он брызгал слюной из-за грязно-желтых зубов. — Ты слышишь меня?
Двое стоявших сзади шаморцев крепко удерживали чуть не рычавшего от ярости Борхе. Вперед же вышел прежде неприметный старичок с тонкой косичкой бороды и, поклонившись, поприветствовал короля.
— Я око султана Махмура Великого, да живет он тысячу по тысяче лет, кади Рейби, — взгляд у старичка был пронзительным, взвешивающим и выворачивающим наизнанку; казалось, он в доли секунды оценил ум и выдержку молодого короля и признал его достойны соперником. — Величайший ценит законы войны и мира… Прошу извинить за неподобающее поведение посланника. Он воин и его сердце война жаждет лишь крови. Я же кади, надзирающий и выносящий приговор судья, и лишен такой роскоши…, — кади Рейби печально смотрел на Роланда. — Моими губами говорит Величайший. Внимай, король Роланд, словам султана Махмура Великого, да живет он тысячу по тысяче лет… Я не хочу войны, но я не боюсь войны. Признай себя моим слугой и получи под свою руку одну из провинций Великого Шамора. Прими правильное решение и ты будешь осыпан великими милостями, как мой верный слуга… Если же ты не внемлешь слов разума, то мои войны пройдут по твоим землям огнем и мечом. Твои люди станут кормом для падальщиков, а живые будут сосланы на рудники и там позавидуют павшим. Тебя же и все твою семью мы живыми покроем смолой и превратим в смердящие статуи, чтобы это было напоминание для всех, кто сеет противиться воли Великого Шамора. Даю тебе три дня сроку… иначе десница моя пойдет на тебя…
Старичок замолчал, но через несколько мгновений, хитро улыбнувшись, продолжил.
— Я позволю дать вам, король Роланд, небольшой совет, — он бросил
Ролан кивнул ему головой, давая понять, что все понял.
Едва посланцы покинули лагерь и сопровождаемые небольшим отрядом гвардии пересекли реки — временно водораздела между шаморцами и ольстерцами, как молодой король решительно скрылся в своем шатре. Там его уже давно ждал вождь торгов и лежавший на носилках человек с перевязанной грудью.
— Ваше Величество…, — простонал осунувшийся, с острыми восковыми чертами лица, лежавший Фален. — Я вас подвел…
Роланд угрюмо бросил:
— Помолчи пока. Сначала Тальгар, — король повернулся к стоявшему коренастому торгу, который с видимым удовольствие на лице прикасался к своему богато украшенному трофейному кинжалу. — Волчий Клык, вижу ты доволен?! — тот самодовольно ухмыльнулся и снова погладил золоченную рукоятку кинжала. — А я нет! Я чертовски недоволен! — вождь сразу же подобрался, как хищник перед опасным противником. — Твоему народу я дал кров, лучших скакунов, пищу, защиту… Твоих же братьев и сестер на землях Шамора гоняли как диких зверей, травили собаками, сажали на колья, сжигали вместе с детьми. А ты, Клык, чем мне отплатил? — Тальгар — это дитя кочевой жизни, сын дикой скачки и первозданной природы и ему было сложно сдерживать переполнявшие его эмоции; щека его дергалась, словно жила своей собственной жизнью. — Какого черта вы напали этого ублюдка? — торг попытался что-то сказать, но наткнулся на бешенный взгляд короля и дальше лишь молчал. — Мне что нужна были эти фуражиры и этот дурак Борхе со своей жалкой тысячей?
Роланд заметался по шатру, словно запертый клетке зверь. Три быстрых шага влево, три обратно! Сильный удар и вдребезги разлетелся попавший под ноги походный столик. «Олухи! Великовозрастные дурни! — рычал он про себя. — Загубить такой план! Благие Боги! Заиграло у них в одном месте?! Селение разграбленное они увидели… Девочку им жалко стало…, — глаза короля метали молнии. — Отомстить решили… Ай-я-яй! Какие молодцы! Защитники! А, король Роланд, значит, жестокий ублюдок».
— Если бы не ваша выходка, возможно, бессертные Шамора уже сейчас бы покрывали своими телами вон то поле, — он резко выкинул руку в сторону пологой низины у реки. — Сколько у вас осталось этих проклятых стрел с наконечниками из гномьего металла? — вдруг Роланд резко перешел к делу.
Торг не сразу ответил. Несколько мгновений он молча шевелил губами.
— Два колчана на каждого лучника, мой король, — наконец, негромко произнес Тальгар. — У лучшего десятка по четыре.
— Слезы одни, — буркнул Роланд. — Бессмертные от этого лишь почешутся и пойдут дальше… по нашим трупам…, — король снова повернулся к торгу. — Я недоволен тобой, Тальгар. Очень недовлен… Из-за вашей несдержанности, мы все умоемся кровью. Иди.
Крепкая фигура поникла. Плечи опустились, словно под тяжелым грузом. Тальгар медленно вышел.
— Что же ты, брат наделал? — Роланд с тяжелым вздохом опустился на изящный стул рядом с лежанкой. — Мы же все обговорили… Торги, стрелы с наконечниками из черного металла, атака тяжелой кавалерии и удар лучников по моему сигналу… Бессмертные не сдержали бы нашего удара. Проклятье, что с тобой?
Фален захрипел, пытаясь что-то сказать. Губы его не слушались, издавая лишь булькающие хрипы.
— Брат… Король… Прости…, — слезы скатывались из его глаз, оставляя за собой тонкие дорожки на бледной коже. — Я не мог поступить… Моя сестра… Я увидел сестру… Брат… она была как сестра…, — в его глазах был такая боль, что Роланд отвернулся. — Это было выше меня…