Объятия страсти

Зайцева Ирэна

Не оборачиваясь, спросил, только стали в голосе больше не было, спокойствие, разбавленное печальными нотками воспоминаний:

— Ты знаешь, как Кевин попал в нашу семью?

Селена слабо кивнула, только потом поняла, что он не видел ее жеста, так как продолжал любоваться ее малышкой. Горло свело от неимоверных попыток сдержать слезы, вновь и вновь наворачивающиеся на глаза, которые еще сильнее покраснели под наплывом бури проснувшихся чувств.

Обхватив себя руками за плечи, она с трудом выдавила:

— Его родители умерли, и твой отец забрал его на правах лучшего друга.

Почти.

Но не совсем.

— Его отец ушел вслед за женой через два месяца после ее смерти, назначив перед этим опекуном Кевина моего отца. Вот только твой муж так никогда и не смог простить его за то, что он бросил его, даже не пытаясь бороться за свою жизнь. Он оказался для отца слишком незначительным стимулом для дальнейшего существования.

Селена дернулась, уставившись на его спину, ведь он так и не оглянулся, пока рассказывал, взгляд остекленел. Внутри все застывало от шока. Кевин никогда ей об этом не рассказывал, не делился своими обидами. Никто из клана и слова не обронил при ней об этом

Эрик не видел ее лица, но был уверен, что равнодушия на нем больше не было.

— Он не смог понять его. Пытался, но так и не нашел ему оправдания за то, что он смог оставить собственного ребенка одного, — продолжал он, добивая жертву.

С губ Селены сорвался едва слышный всхлип. Ногти с силой впились в ладони, разрезая нежную кожу, оставляющие кровавые полумесяцы на ней. Медленно, с трудом заставив себя встать с кровати, направилась к двери, шаг за шагом, в груди невыносимо билось ее исстрадавшееся сердце, не находящее покоя. И чем ближе она подходила к двери, тем тверже становился ее шаг. Она знала, что хотела сделать. В голове кружились сотни мыслей, не оставляющих ее в тишине молчания, так отчаянно вымаливаемого ею.

Эрик чувствовал, как Селена перемещалась по комнате. Уже хорошо. Он не стал оборачиваться, даже когда женщина скрылась за дверью, но вот скрипнувшая через две минуты после ее ухода дверь заставила его насторожиться. Повернув голову, он увидел сквозь упавшую на глаза челку стоявшую в проеме двери Кайлу. Застывшая поза и расширенные от ужаса глаза лучше других примет сказали ему о том, что она слышала все или почти все. Вот только так и не поняла, для чего он все это сделал. Рука ее слабо держалась за ручку двери.

— Что ты ей наговорил?!

— Ты знала другой способ вывести ее из этого состояния? — ехидно осведомился он у сестры.

Рядом зашевелился младенец, но никто из них не отпустил перекрестного взгляда, буравящего друг друга. Эрик видел по ее глазам, что осознание сделанного им потихоньку стало доходить до нее, но осуждение от жестокости действий все равно не растаяло. Еще одна капля в море ее отторжения, кирпичик в стене, которой она отгораживается от него.

— И ты думаешь, что это поможет? — возмутилась Кайла, не отступая от своего.

— Скоро узнаем, сестричка, — с этими словами Эрик направился вслед за Селеной.

Уже спускаясь вниз, он увидел ожидающего его у подножия лестницы Дрю, взволнованно мерящего шаги в пределах холла. Кайла шла следом, отставая на несколько ступенек.

— Где она?

— Выскочила из дома как ошпаренная, ничего не слышала, — Дрю остановился, на время прекратив свое мельтешение. Заметив вздернутую бровь Эрика, тут же выдавил, — направилась

в сторону могилы.

— Черт! — вырвалось у него, прежде чем он сорвался следом за безумной женщиной.

Что еще ей пришло в голову? Решила убиться над могилой мужа? Вряд ли, слишком много эмоций сейчас в ней бурлит, чтобы решиться на такое. Полчаса назад возможно, но не теперь. Что удумала эта безумная?

Прошло не менее пяти минут прежде, чем он, наконец, добрался до места. Влажные от частого дождя, волосы мешали смотреть, прилипая к лицу. Увидев, что там твориться, Эрик выругался еще громче. Упав на свежую могилу, Селена, стоя на коленях, судорожно разгребала ладонями влажную, рыхлую землю, раскидывая ее в стороны, пытаясь добраться до низа.

— Селена! — дождь заглушил его крик, пропуская его слабым эхом.

Женщина его не заметила, отчаянно зачерпывая мокрые комья. Дождь остервенело хлестал ее тело, извергаясь на нее с небес, на что она не обращала внимания. Эрик попытался оторвать ее от своего занятия, но извернувшись, она снова налегла на нее, тянясь руками к земле, пытаясь зачерпнуть еще в ладони. Упав рядом на грязную землю коленями, не обращая внимания на это, он потянулся над ней, перехватил ее запястья, отдирая от могилы и заставляя разжать ладони с комьями. Потом резко встряхнул извивающееся в попытке освободиться от его железной хватки тело. Голова ее затряслась в разные стороны, волосы грязными концами, которые явно побывали в тесном контакте с землей во время ее раскопок, налипли на бледные щеки, оставляя грязные следы. И только добившись ее внимания, он закричал ее в лицо:

— Селена, перестань!

Женщина в его руках напряглась, глаза, полные отчаяния, гневно сверкнули, ненавидяще уставившись на него. Дернувшись, она попыталась убрать его хватку, колени ее разъехались на мокрой земле, превращающейся в месиво грязи, но это ее не остановило.

— Хватит! — Эрик усилил захват, заставляя ее морщиться от боли. — Чего ты хочешь этим добиться? Посмотри, что ты натворила!

Селена замерла. Потихоньку смысл его слов стал доходить до нее. Взгляд скользнул по ним обоим, мокрым, дождь все еще падал сверху, но уже не так яростно. Спустился вниз, на могилу, на которой они стояли лицом друг к другу на коленях. Эрик держал ее за руки, пытаясь урезонить. Ярость медленно стала уходить из глаз, оставляя только отчаяние, щедро плескающееся в них. Понимание того, что она творила, стала пробиваться в ее сознание. Вокруг на траве лежала комьями земля, а сама могила была изрыта неглубокими ямами. На поверхности оставались четкие следы пальцев, разгребающих ее в попытке добраться до его содержимого.

— Очнись уже! — заорал на нее Эрик, пробиваясь сквозь шум дождя.

Медленно, словно с неохотой оторвав взор от сотворенной ею же самой картины, Селена обернулась к нему. Во взгляде ее плескалась мольба, направленная к нему.

— Я не видела… я так и не увидела… не попрощалась…

Сердце его заполнилось жалостью, вытравливая из него гнев и возмущениями. Лицо утратило свою жесткость, на нем проступило сострадание.

— Эрик, пожалуйста… я должна убедиться…

— Нет, — тихо зашептал он, удерживая ее взгляд. — Тебе не надо этого видеть, Селена. Это его могила, дай ему спокойно уйти.