Объявляется посадка на рейс...
Шрифт:
Из глубины номера Изабелла видела ярко освещенный дверной проем. На пороге стоял человек с поднятыми руками. За его спиной хорошо просматривалась короткая галерея, на которую выходили двери номеров. Она заканчивалась лестницей с металлическими перилами.
По-прежнему держа руки над головой, ночной гость сделал неуверенный шаг вперед, затем еще один. В этот момент Андрей подтолкнул его ближе к середине комнаты, потом быстро закрыл дверь, после чего включил верхний свет.
Перед ними стоял скромно одетый пожилой мужчина: серые хлопчатобумажные брюки, рубашка без воротника, коричневатая
— Клянусь Аллахом, вы можете меня не опасаться, — забормотал мужчина. — Оружия у меня при себе нет, дурных замыслов — тоже. Надеюсь оказать вам посильную помощь.
Тон, каким были сказаны эти слова, не допускал какой-либо мысли о коварстве незнакомца. Поэтому европейцы сменили гнев на милость — они предложили перейти на другую половину номера, усадили его на диван. Изабелла села рядом с ним, а Корешков пристроился на полу, на ковре.
Хартвуд доверительно сказала незнакомцу:
— Если я правильно поняла, придя в гостиницу ночью, вы рискуете и стараетесь быть незамеченным. Поэтому мы, со своей стороны, гарантируем полную конфиденциальность нашего разговора.
— Даже не знаю, рискую ли я, — с горечью вздохнул мужчина. — Во всяком случае ночью я пришел, потому что лишь недавно узнал о вашем появлении, а ждать до утра опасался — вдруг вы уедете.
— Именно это мы и намереваемся сделать в ближайший час-другой.
— Вот видите. Получается, я правильно рассудил. Никогда не нужно откладывать важные дела.
— А как вы узнали о нашем прибытии? — поинтересовался Корешков.
— О, тут никакого секрета нет. Городок маленький, здесь все новости быстро находят заинтересованных людей. Краем уха услышал, как кто-то из сотрудников полиции рассказал про то, что один из вас из Москвы. А у меня сын, Фазиль Нермук, почти год работает на стройке в Москве. Мне сказали, что вы заходили к старому Кемалю. Я подумал, ему что-то известно о моем сыне. Пошел к нему и спросил. А он вдруг рассердился, сказал, что ему нет никакого дела до моего Фазиля, знать о нем не знает.
— Минуточку! — Андрей встал и зашагал по номеру из угла в угол. — Вы что — разыскиваете своего сына?
— Да, господин.
— Он работает в Москве вместе с Мустафой Кемалем?
— В Москве, но только на другой стройке.
— При чем здесь тогда Мустафа?
— Это он уговорил моего сына завербоваться в Россию. Я был против, однако Мустафа уговаривал изо всех сил. Просто из кожи вон лез. И неудивительно — ему это было выгодно. Ведь он зарабатывал тем, что поставлял людей для строительных фирм в Россию, да и в другие страны тоже. Сначала предлагал сыну работать в Венгрии или в Румынии.
— Очень интересно, — сказала Изабелла. — Получается, Мустафа был рекрутером.
— Что, кстати, объясняет его заметную нерадивость, — подхватил Андрей. — Ведь работа на стройке ему была нужна только для того, чтобы легализоваться в Москве, основным же источником дохода являлся совсем другой. Правда, быть рекрутером — это еще не преступление.
— Господин Джамель, — обратилась к визитеру Хартвуд, — а почему вы разыскиваете сына через общих знакомых? Разве он не звонит, не пишет вам
— В том-то и дело, что раньше Фазиль постоянно звонил нам. Он очень хороший сын, мы с женой не могли на него нарадоваться. Каждые два-три дня был звонок. А потом вдруг наступило загадочное молчание. Последний раз он позвонил две недели назад и сказал, что сможет прилететь на мой день рождения. Мне исполнилось шестьдесят лет, такая дата. Конечно, мне очень хотелось, чтобы к юбилею сын был дома, рядом со мной. Только сначала у Фазиля произошли какие-то нелады с документами. Он не успевал оформить какие-то бумаги, а потом вдруг позвонил и сказал, что все-таки прилетит, уже есть билет, назвал номер рейса, время. Сказал, что Мустафа помог ему.
Джамель горестно вздохнули и понурил голову. Его вид являл собой воплощенное страдание.
— Как можно догадаться, Фазиль не прилетел? — осторожно спросила Изабелла.
Турок согласно кивнул:
— Нет и даже не позвонил. Это нас обеспокоило. И вдруг мы узнали, что погиб Мустафа Кемаль. На том самом самолете, на котором должен был лететь и мой сын.
— Однако вашего сына на том рейсе не было. Я внимательно изучала и хорошо помню список пассажиров «Боинга». Там нет имени Фазиля Нермука. Это совершенно точно.
— Возможно, по каким-то причинам Мустафа забрал у вашего сына билет и переоформил на свое имя, — добавил Корешков.
— Слава Аллаху, если так. Хотя всякий погибший человек достоин жалости.
Изабелла с виноватой улыбкой развела руки в стороны:
— Честно говоря, я не понимаю, что мы можем для вас сделать, чем можем быть полезны.
— Помогите жене и мне узнать про Фазиля, — умоляющим тоном произнес Джамель. — Я боюсь, что с нашим сыном в России случилась беда. Иначе почему от него больше нет никаких вестей?.. Я — бедный человек, сам туда полететь не могу, к тому же не знаю языка. А даже если бы и полетел, не смог бы разобраться, как его искать в таком огромном городе. А вы полицейские, вы знаете, кому нужно позвонить, кого спросить. Вы все можете узнать, у вас есть опыт, нужные связи. Помогите мне, пожалуйста, а я расскажу вам все, что мне известно о Мустафе.
Неожиданное предложение удивило сыщиков.
— Почему вы думаете, что нас интересует Мустафа?
— Не может не интересовать, — решительно сказал гость. — Вы приходили к его отцу, спрашивали, получается, что интересует. И потом — Мустафа такой человек, которым непременно должна интересоваться полиция.
— Что ж, ваше предложение пало на благодатную почву, — сказал Андрей. — Я и так бы постарался узнать в Москве про Фазиля, а если вы при этом окажете нам помощь, вдвойне хорошо.
— Выясните про нашего сына?
— Обязательно. Если он работает в Москве легально, на законных основаниях, как большинство турецких гастарбайтеров, то найти его не составит труда. Через милицию или в крайнем случае через посольство это мы узнаем. Можете в этом не сомневаться. А вы расскажите нам, пожалуйста, что знаете про Мустафу Кемаля.
На какое-то мгновение Джамель замялся. Могло показаться, что он пожалел о своих словах и теперь готов пойти на попятный. Однако все-таки преодолел себя и с видом человека, решившегося на отчаянный шаг, сказал: