Объявляется посадка на рейс...
Шрифт:
— Так оно здесь и не нужно.
— Не только здесь. Оно нам и в номере не нужно.
Она попыталась обнять его, однако Андрей мягко отстранил ее руку:
— Хартвуд, остыньте. Видите, в каком я настроении.
— Я уже успела заметить, что ты называешь меня по фамилии, когда чем-то недоволен. Хотя не понимаю: чем. Чем я тебя обидела? Работа — сама по себе, жизнь — сама по себе. Я хочу заняться любовью, и ты самый подходящий для этого мужчина. Или я не права?
— Мне хочется побыть одному, подумать.
— Ну-ну, Спиноза, — насмешливо произнесла она, пытаясь
Вихляющей походкой Изабелла направилась к стеклянной двери и присоединилась к танцующим на площадке. Сначала она бросала призывные взгляды в сторону неподвижно сидящего Корешкова, однако потом ей принялся оказывать усиленные знаки внимания некий молодой здоровяк в пестрой рубашке, и Андрей моментально был забыт.
Он же, расправившись со своим виски, вернулся в номер и лег спать. Как назло, долго не мог заснуть, ворочался с боку на бок. Посреди ночи вдруг проснулся и долго лежал на спине. Тишину нарушал легкий шелест кондиционера, да время от времени снаружи доносилось игривое женское повизгивание.
Понимая, что уже не заснет, Андрей, не зажигая света, вышел на лоджию и закурил. Море по-прежнему покоилось в лунном свете. Все кругом было неподвижно, не было видно ни одной машины. Ночной покой нарушала лишь парочка, занимающаяся в бассейне любовью. Особенно усердствовала женщина. Приглядевшись, Корешков узнал в неугомонной блондинке, без устали осаждавшей партнера, представительницу английских спецслужб. Глядя на строгую и даже несколько чопорную Изабеллу днем, трудно было предположить, что эта особа способна на такие сексуальные притязания.
Утром они взяли в пункте проката отеля машину и направились в расположенный рядом Текирдаг.
Глядя на них со стороны, можно было подумать, что прошедшей ночью мисс Хартвуд вела благопристойный образ жизни, а Корешков — разгульный. Вид у него был усталый и недовольный, иногда Андрей не мог совладать с зевотой. Изабелла же, наоборот, была в приподнятом настроении, без конца улыбалась и напевала танцевальные мотивчики. К тому же она выглядела так хорошо, будто вернулась из санатория.
Андрей вел машину и старался поменьше смотреть на свою симпатичную спутницу. Вопреки всякой логике, он был на нее обижен, хотя сам же вчера отверг ее сексуальные поползновения. Теперь же, когда у него перед глазами стояла картина в бассейне, которую случайно наблюдал ночью, почувствовал даже нечто вроде укола ревности к вчерашнему мачо и сидел, сурово нахохлившись.
— У нас возникли какие-то проблемы? — со смешком обратилась к нему Хартвуд.
— Почему вы так решили? Абсолютно никаких.
— Почему же мы такие кислые?
— Незнакомая дорога, — не глядя на женщину ответил он. — Нужно быть сосредоточенным, чтобы не пропустить светофор. Порой они так незаметны.
— До города светофоров не будет, тут и сосредотачиваться нечего, — позевывая, ответила Изабелла. Она включила музыку и поудобней устроилась на сиденье.
С каждой минутой пейзаж становился все более суровым. Вскоре появились первые
Теперь Изабелла и Андрей ехали по улице крупного, по турецким меркам, провинциального городка. Он расположен вдалеке от туристических троп, поэтому тут не было никакого великолепия. Даже неоновых вывесок мало. Типичный восточный город: скучный, одновременно ленивый и суетливый, жаркий, пыльный. Никакой показухи, все только для себя, для внутреннего пользования. На главной улице — сплошные кофейни, кальянные, лавочки и магазинчики. На улицах перед витринами, возле входа в магазин, устанавливались столы с образцами предлагаемых товаров. Около продовольственных лавочек обязательно красовались три-четыре бараньи головы с запекшейся кровью, издали напоминавшие экзотические фрукты.
Машина миновала чахлый сквер, незаметно перешедший в кладбище, фабрику кожаных изделий — вход окружали тележки с ворохом сумочек, казакинов и дубленок с вышивкой — и въехала в жилой, окраинный район города. Здесь улицы были чуть шире, пыли — меньше, поэтому жара ощущалась не так сильно. По обе стороны улицы тянулись высокие стены с дверями и воротами, ведущими во внутренние дворы.
— Где же без карты мы найдем в этом муравейнике дом Кемалей? — спросила Изабелла и, не дожидаясь ответа, добавила: — Придется поспрашивать у аборигенов. Не уверена, что это поможет.
Обратившись к нескольким прохожим по-английски, Андрей понял всю бесполезность своих попыток найти с ними общий язык.
— Лучше нам сразу обратиться в полицию, — сделала вывод Хартвуд. — Без их помощи мы здесь вряд ли добьемся чего-нибудь путного. Даже если найдем нужную улицу.
Слово «полиция» первый же проходивший мимо мальчик прекрасно понял и жестами объяснил, как туда добраться. Это оказалось совсем близко.
Когда Изабелла и Андрей вошли в помещение полицейского участка, им показалось, что попали из Турции если не в другой мир, то по крайней мере в другую страну. Благодаря работающим вентиляторам здесь был почти прохладный воздух. Мужчины в форме спокойно разговаривали по-английски. Европейцев принял начальник участка — толстый высокий человек с маслянистыми глазками. Выслушав их просьбу, он мигом вызвал одного из подчиненных — капитана по имени Орхан. Несколько чопорно представив его гостям, начальник сказал:
— Наши уважаемые иностранные коллеги приехали по делу погибшего Мустафы Кемаля. Они хотят выяснить нужные подробности у его родственников. Ты проводи их в дом Кемалей и побудь там с ними, помоги ориентироваться, объясни все, что потребуется.
Капитан Орхан понятливо кивнул:
— Когда вы желаете, господа, навестить семейство Кемаль?
— Мы думали сделать это прямо сейчас.
— То есть вы не собираетесь отдохнуть с дороги, попить кофе, перекусить?
— Нет, мы не устали, — ответила Хартвуд. — Поедим позже. Дом Кемалей находится далеко отсюда?