Объявляется посадка на рейс...
Шрифт:
— Прежде всего нужно знать, что Мустафа давно связан с бандой «марксменов». Вам приходилось слышать о такой?
— До меня доходили смутные сведения, — откликнулась Изабелла и повернулась к Андрею: — Это крупная международная банда, которая занимается торговлей живым товаром.
— То есть привозят проституток? — уточнил Корешков.
— Само собой. Но не только — они берутся за переброску незаконных эмигрантов, в первую очередь рабочих, вербуют боевиков и террористов.
Джамель встревожился:
— Только не подумайте,
— О чем вы беспокоитесь! У нас нет никаких оснований для таких подозрений. Речь идет о деятельности профессиональных «марксменов». А что еще вы можете рассказать о Мустафе?
— Пожалуй, больше ничего. Я понимаю, что не знаю особых подробностей. Да и цена этим сведениям теперь, когда Мустафы все равно уже нет в живых, невелика. Там, где он теперь находится, полиции его не достать.
— Ну, что ж, господин Джамель, большое спасибо за то, что не поленились прийти к нам. Надеемся на дальнейшее сотрудничество.
— Это вам спасибо. Вы же обещали узнать, что стряслось с моим сыном.
— Помню и слово свое обязательно сдержу, можете не сомневаться. Как только вернусь в Москву, я сразу же постараюсь узнать про Фазиля и сообщу вам.
Сыщики записали все координаты Нермука: адрес и телефоны.
— А откуда вы узнали про связи Мустафы с «марксменами»? — поинтересовалась Изабелла. — Это же, наверное, не афишируется.
— В общем, случайно. Все началось с того, что в городе пошел слух, будто бы старший Кемаль, отец Мустафы, собрался продавать дом. Конечно, все вокруг удивлялись, мол, с какой стати он вдруг на старости лет надумал продавать такой хороший дом. Так вот, постепенно выяснилось, что Мустафа не выполнил какое-то задание и задолжал банде много денег. Вот старику Кемалю и пришлось продавать дом, чтобы расплатиться с долгами сына. Иначе того могли убить. А тут Мустафа погиб, и вроде Кемаль отложил продажу дома.
Изабелла и Андрей понимающе переглянулись. Им показалось, что они наткнулись на зацепку, способную в конце концов обнаружить причину катастрофы «Боинга». Об этом они поговорили уже после ухода Джамеля.
— Насколько мне известен своеобразный восточный менталитет, — сказала Изабелла, — продажа дома — это подлинная катастрофа для любой семьи. Вряд ли клан Кемалей представляет тут исключение. Однако старик…
— Или старший брат, — поправил Корешков.
— Да, скорее старший брат, надо полагать, более деловой, чем отец, нашел способ, как решить возникшую проблему.
— Вот именно. Раз Мустафа в любом случае был уже обречен, банда приговорила его, то пришлось им пожертвовать, чтобы в утешение получить хоть какую-то компенсацию. Причем в небе он принял более достойную смерть, чем на земле, ночью, где-нибудь в глухом переулке от ножа бандита.
— Только необходимо учесть, что с ним погибли еще двести человек! — Хартвуд в ужасе
— И если мерзавцы получат деньги, это будет настоящее торжество зла, будут разрушены все подлинные основы справедливости. Нам нужно добиться того, чтобы преступники не получили страховку!
— Согласна. А сделать это мы можем, только доказав факт терроризма. Других способов нет. Пока же никто их официально преступниками не признал, для страхового агентства они являются родственниками погибших. Наша же задача как раз и заключается в том, чтобы назвать организаторов взрыва самолета.
Из всего того, о чем старый Кемаль говорил приходившим двум европейским сыщикам, правдой являлось лишь то, что Сафара в городе не было — в тот день он действительно уехал по делам в Стамбул. А вот насчет отсутствия в доме телефонных аппаратов старичок приврал — они там имелись чуть ли не в каждой комнате. Поэтому после ухода незваных визитеров Кемаль направился в дом, откуда сразу же позвонил Сафару и подробно рассказал о визите двух незнакомых следователей, женщины и мужчины, пришедших в сопровождении полицейского капитана Орхана.
И само появление европейцев, и те вопросы, которые они задавали отцу, — все это очень не понравилось Сафару. Немного утешило лишь то, что те приходили вместе с добрым, покладистым Орханом. Значит, у него можно будет узнать что-либо о том, где находятся европейцы: уехали они из Текирдага, а если нет, то в какой гостинице остановились, сколько еще пробудут в их городе.
Поэтому Сафар, покончив с делами, не поехал в гости к товарищу, как сначала намеревался, а сразу покинул Стамбул и отправился домой.
В Текирдаге он еще раз попросил отца подробно пересказать свой разговор с европейскими полицейскими, теперь он нисколько не сомневался, что именно таковыми они и являются, после чего позвонил Орхану. Тот не нашел нужным скрывать, что приезжие остановились в гостинице «Аль Нахиль».
— Сколько они еще пробудут у нас?
— Ничего не сказали, дорогой Сафар. Только я так думаю, что здесь им больше делать нечего. Разве что с тобой поговорить.
— Со мной им поговорить не удастся. Мои домашние будут утверждать, что я уехал в Стамбул.
— Ну, они тогда тоже уедут. Могут это сделать в любой момент.
— Орхан, скажи, они любовники или только сотрудники?
— Какая тебе разница?
— Если любовники, значит, им важно провести ночь вместе, значит, уедут утром, причем не рано. А если просто сотрудники, действительно могут сорваться в любой момент, даже среди ночи. Ведь их ничто не удерживает.
— Насчет любовников мне трудно сказать. Пытался разобраться. Не понял. Хотя молодые и очень подходят друг другу. Логично быть любовниками. Красивая пара. Но бывают в жизни исключения.