Очень плохой профессор
Шрифт:
— Не хочу я в твой клуб, я же говорил.
Дверь закрылась плотнее, и голоса стихли до едва различимого шепота. Ольга часто заморгала, чтобы сдержать слезы обиды. Она знала, как всё это выглядело, но ей было плевать.
Девушка понимала, что эта связь не принесет им с профессором ничего хорошего, но была не в силах остановиться. Не в силах встать и уйти. Она хотела получить свою ночь с Озеровым любой ценой! Выцарапать у судьбы хотя бы одну горячую ночь с этим мужчиной, и всё. Больше ничего.
— Она — моя девушка! —
Безапелляционный, не терпящий возражений тон — тот, к которому давно привыкли все его студенты.
— Я понял. Понял. Извини, дружище. Просто подумал, что ты уже башкой тронулся. Четыре года без бабы, и тут здрасьте-пожалуйста. Ладно бы с проституткой приехал, еще как-то понятно, а тут… почти ребенок.
— Ты мне друг или кто?
— Прости, прости! Всё, молчу!
Ольга соскочила с места и отошла к лестнице, ведущей вниз к берегу. Всё лучше, чем слышать это.
Сзади скрипнула дверь. Она обернулась. Выжидающе посмотрела на Озерова. Тот сделал несколько шагов и подарил ей самую красивую и щедрую из своих улыбок. В его руке были ключи.
— Домик номер семь. Идем?
Напряжение как рукой сняло.
— Идем.
Управляющий отодвинул занавеску, чтобы проводить их взглядом. Он даже расплылся в фальшивой улыбке и махнул девушке на прощание. Но та лишь смерила его гордым взглядом и отвернулась.
Когда они спустились с лестницы и пошли по асфальтированной дорожке, профессор обнял ее и положил ладонь ей на задницу.
— Это нарушение субординации, профессор. — Игриво заметила Ольга.
— Зато это определенно повышает твои шансы сдать мне зачет. — Ухмыльнулся Озеров, и его пальцы сжались крепче.
23
Конечно, воздержание Озерова длилось не все четыре года. Просто он не любил распространяться друзьям о своей личной жизни. Постоянной женщины у него не было, но короткие, ничего не значащие интрижки за это время пару раз случались. Их даже романами назвать было трудно.
Три года назад Матвей переспал с одной из старых знакомых, которая когда-то была подругой их семьи. Они встретились с ней в баре, много говорили об Ирине и о том, как им ее не хватает, а потом сами не поняли, как вдруг оказались у нее дома. На следующий день обоим, разумеется, было жутко стыдно, а Озерову даже мерзко, поэтому больше не встречались. Не самый красивый поступок по отношению к покойной — почтили память, называется. И Матвей чувствовал свою вину за это.
После этого у Озерова полгода не было женщин. Потом была одна командировочная — приехала в университет по обмену на две недели. Мужчина вряд ли бы вспомнил, как ее звали. Из воспоминаний остались лишь маленькая озорная грудь и объемная задница, утянутая в юбку-карандаш. И разве что несколько их встреч в гостинице.
Им даже разговаривать не приходилось: женщина была раскрепощенной, не задавала вопросов и просто брала от Озерова то, что ей было нужно — грубый, животный секс. Всё.
Хуже было с соседкой
Короче, несколько свиданий с этой дамой напрочь отбили у профессора охоту быть вежливым с соседями и заводить новые знакомства среди женщин. Он и сам не понял, как попытка избежать завязывания отношений превратилась в почти два года вынужденного целибата.
Да и некогда ему было об этом задумываться: столько работы, а еще маленькая дочурка, к которой нужен был особый подход. Озеров чувствовал вину всякий раз, когда Вера утыкалась в гаджеты или телевизор. Ему хотелось, чтобы каждый его свободный от работы миг проходил с пользой для нее и был посвящен ей. Чтобы дочь не чувствовала себя обделенной вниманием и родительской заботой.
А сегодня он договорился с тещей, что уедет на всю ночь. И Вера вроде не возражала. И даже прислала несколько веселых смсок, которые он успел прочесть в дороге по пути сюда. И все равно у него никак не получалось до конца расслабиться и отпустить хоть на миг свою ответственность.
— Здесь красиво. — Ольга прошла в домик и огляделась.
Белые занавески на окнах, запах дерева, минималистичная обстановка, располагавшая к неспешному отдыху. Прекрасная атмосфера. Девушка шла, оглядывая каждый уголок, ее каблучки глухо стучали по деревянному полу, а Матвей впитывал взглядом ее изящную фигурку и мягкую девичью поступь. Ольга казалась ему воздушной и светлой. Невинность сквозила в каждом ее движении, и это только повышало градус его возбуждения.
Она бросила сумку на небольшой диванчик, сняла плащ и отправила его туда же. Видно было, что ей не по себе. В ее взгляде чуть ли не паника читалась.
Озеров небрежно сбросил обувь, закатал рукава рубашки и направился к холодильнику. Горло перехватило от волнения, и ему нужно было чем-то освежиться. Он достал бутылку ледяного пива, открыл и сделал несколько глотков.
— Ух, ты, здесь есть телевизор. — Смущенно сказала девушка.
Вспыхнул экран. Фоном пошли новости. Отлично. Кто-то должен был хоть как-то разрядить атмосферу.
— Посмотрим фильм? — Усмехнулся Матвей, оборачиваясь.
Девушка рассмеялась.
— Нет, я бы предпочла перейти сразу к главному. — Глухо сообщила она.
Огляделась и направилась в соседнюю комнату. Озеров сглотнул. Поставил бутылку на столик и двинулся следом.
Это была просторная спальня с широкой кроватью посередине. Ольга потянула на себя покрывало, собрала его и положила на стоящее рядом небольшое кресло. Свежие гладкие простыни словно приглашали смять их тяжестью разгоряченных потных тел, но Ольга с Матвеем почему-то медлили. Ситуация была, мягко говоря, напряженной.