Очень плохой профессор
Шрифт:
— Мне… раздеться? — Ее голос дрожал.
Девушка села на край кровати. Прямая спина, колени сведены вместе, щеки покрылись ярким румянцем.
— Нет уж. Я сам хочу тебя раздеть. — Хрипло произнес мужчина. — Не лишай меня этого удовольствия.
Она кивнула. Матвей подошел к окну и задернул штору:
— И это зрелище только для меня.
Алексеева застенчиво кивнула. Похоже, она не знала, куда себя деть. У нее вспотели ладони, и девушка нервно провела ими по белоснежному одеялу.
— У тебя…
— Что? — Спросил Озеров, опускаясь на колено рядом с кроватью.
Он
— У тебя пенка на губе. — Взволнованно улыбнулась Оля.
И в следующий миг раз — потянулась, собрала пивную пенку пальчиком и облизала. Нет, сунула палец в рот и пососала. Мужчина чуть с ума не сошел от возбуждения.
— Послушай. — Он приподнялся. Эрекция была такой силы, что казалось, вот-вот разорвет ткань брюк. Матвей выпрямился перед ней. — Я должен спросить тебя в последний раз.
Ольга подняла на него взгляд, полный непонимания.
— О чем?
— Мне нужно знать, что ты не пожалеешь. — Он заметил, как ее взгляд скользнул вниз, к тому месту, где неприлично оттопырилось в области ширинки. — Я могу дать тебе только секс. Ничего больше. Не стоит привязываться ко мне.
Ему показалось, или ее это задело? Девушка сглотнула, подобралась всем телом, гордо задрала носик и дернула головой:
— Мне кажется, это именно ты сейчас сомневаешься.
Она дышала тяжело, и от взгляда профессора не укрылся тот факт, что ее соски возбужденно затвердели и проступили под тканью платья.
— Хорошо. — Кивнул он.
Рот девушки приоткрылся на выдохе. Ее губы манили своей мягкостью и свежестью, и Озерову захотелось увидеть ее во время оргазма. Однажды он уже наблюдал эту картину, и ему не терпелось повторить.
Черт подери. Но быть первым — это серьезно. Хватит ли у него терпения и такта, чтобы не напугать ее и не травмировать? Сможет ли он действовать ласково и осмотрительно, когда возбуждение настолько сильное, что хочется быстро и грубо. Наивность и податливость этой девчонки притягивала его гораздо больше развязности и смелости всех предыдущих партнерш, поэтому Озеров опасался, что не сдержится и причинит ей боль в самый ответственный момент.
— Просто я хочу убедиться, что ты осознаешь всю ситуацию.
— Разумеется. — Выдохнула она.
Девушка потянулась вперед. Ее тонкие пальчики пробежали по поясу брюк, затронули ремень, аккуратно расстегнули его и настойчиво легли на ширинку. Сердце Матвея подскочило к горлу.
— И понимаешь, что глупо рассчитывать на что-то большее. — Добавил мужчина.
— Вы не на лекции, Матвей Павлович.
Ольга погладила через ткань брюк его член и округлила глаза. Озеров и сам чувствовал, что между ног у него всё было уже настолько твердым, что казалось почти металлическим.
— Очень плохая девочка… — Прохрипел он, закатывая глаза от удовольствия.
— Очень плохой профессор. — Прошептала студентка.
24
Девушка
— Продолжать? — В уголках ее рта играла смущенная улыбка.
Но Озеров уже перехватил инициативу: торопливо расстегнул пуговицы, содрал с себя рубашку и швырнул ее на пол. Остатки его воли ушли на то, чтобы не разорвать сразу всю одежду на девушке, поэтому он неторопливо опустился на постель рядом с ней и сосредоточился на предварительных ласках.
Черт. Похоже, он мог кончить от одних только поцелуев, потому что Ольга взяла его лицо в ладони и вместо привычного касания нежно слизнула остатки пенки над его верхней губой. Облизала свои губы, игриво улыбнулась и повторила приемчик. Низ живота профессора налился тяжестью и загудел от желания.
Эй, кто тут кого соблазнял?
Мужчина слышал, как громко стучит ее сердце, ощущал дрожь, которая бьет ее тело, видел неуверенность во взгляде, но, черт подери, эта девушка хоть и действовала инстинктивно, но всякий раз попадала в самую точку!
Он притянул ее к себе и наградил глубоким поцелуем. Медленным и спокойным, ведь их пульс бился гораздо сильнее и быстрее. Но это был поцелуй-обещание. Он сулил настоящую бурю удовольствия обоим.
Его язык скользнул к ее губам, словно спрашивая разрешения и ища вход, и Ольга открыла свой рот, впуская его. Она судорожно вдохнула, и вместе с жарким дыханием его горячий язык проник внутрь.
Мужчина видел, как закрылись глаза девушки, как трепетали ее ресницы, как она вся полностью отдавалась в его волю и наслаждалась процессом. Ее сладкие губы и теплая кожа будили в нем такие ощущения, что не хотелось прерываться. Хотелось скорее стать единым целым.
Девушка грудью прижалась к его груди и позволила мужчине сжать себя в объятиях. Она буквально вдавилась в его тело. Прижалась бедром к выпуклости между его ног и сладко застонала. Матвей чувствовал, как ее дыхание заставляет ходить ходуном ее грудную клетку, он и сам уже был доведен до такого состояния, когда каждое движение было настолько же приятным, насколько и болезненным.
В низу его живота пульсировало, организм требовал скорой развязки, и Озеров, словно обезумев, схватил девушку за волосы на затылке. Он впивался в ее рот, оставляя в нем легкий пивной привкус, терзал ее губы, обжигая колючей щетиной лицо, жадно целовал и сам тоже едва не задыхался, пытаясь не застонать.
Мужчина подхватил Ольгу под ягодицы, приподнял и насильно усадил на свои колени, чтобы девушка могла почувствовать его твердость. Сладкое давление усиливалось, и он едва сдерживался, чтобы не кончить. А ведь они еще даже не разделись!
Никто из этих двоих даже не пытался бороться с опьяняющей страстью, серым туманом затянувшей сознание. Руки Озерова лихорадочно расстегивали платье девушки, прямо через ткань искали ее грудь, ласкали набухшие соски и мягкие полукружия. Ольгу трясло от желания в его руках. Она отклонилась назад и позволила ему ласкать губами свою шею и плечи.