Очень плохой профессор
Шрифт:
— Твою м… — Едва не выругался профессор.
— Ой, простите… — выпучила глазищи ботаничка.
— Ничего. — Он вытянул руки. — Это вы меня простите. Спешил, не видел.
— Ага. — Кивнула та, пятясь назад.
И мужчина, ругая себя, на чем свет стоит, размашисто зашагал дальше.
Но вселенная продолжала издеваться — ключ от аудитории странным образом исчез. Пока его искали на вахте, Озеров изучал расписание Ольги. Эти мысли о ней… Они его отвлекали. Из-за них у него всё и валилось из рук. Девушка была нужна ему.
34
Первая пара пролетела, как в тумане. На второй в его груди засвербело еще сильнее. Матвей Павлович рассказывал материал на автомате. Не беседовал, как обычно, со студентами, не задавал наводящих вопросов, не ждал ответной реакции. Такая манера подачи информации была ему не свойственна и, кажется, все вокруг это тоже понимали.
— Хорошо. Зарисуйте схему с доски и через пять минут продолжим. — Он толкнул дверь и вышел в коридор.
Озерову было о чем подумать наедине с собой.
Он не позволял себе отпустить ситуацию и жить дальше. И дело было даже не в дочери, а в нем самом. То, что Матвей чувствовал сейчас, он никогда не ощущал по отношению к Ирине. Связь с лучшим другом — это же почти любовь. Идеальный баланс. Вы понимаете друг друга без слов, между вами нет тайн и недомолвок, вам хорошо вместе, и это навсегда. Черт, да это даже лучше любви!
Но не любовь.
И это мужчина начинал понимать только сейчас.
Озеров осознавал, что постепенно сходит с ума. Хотя, почему постепенно? У него же отчаянно рвет башню!
Он понимал, что больше не контролирует свой разум и действия. Что к этой безумной горячей страсти примешивается и всепоглощающая, безудержная нежность. А еще неподвластное мозгу желание обладать ею полностью. Держать крепко, терзать до исступления и кричать всему миру: «Моя! Только моя! Ничья больше».
Черт…
Лёд по венам. Огонь по коже. Безумие по всем нервным окончаниям и сумасшедшее электричество на кончиках пальцев! И чем больше он сопротивлялся, тем сильнее его мозг сигнализировал ему о том, что сбоят все системы организма. У него даже дышать без Ольги получалось с трудом.
Озеров и сам не понял, как оказался у кабинета, в котором у Алексеевой сейчас шло занятие по бухучету. Ноги сами привели его туда. Но ничего ведь страшного? Только взглянет одним глазком и сразу уйдет.
Профессор потянул дверь на себя, и та предательски заскрипела. Твою же мать…
Его взгляд рассеянно скользнул по первому ряду столов и наткнулся на Ольгу. Она привычно грызла кончик карандаша. Подняла свои глаза и, увидев его, замерла. Захлопала пушистыми длинными ресницами. Вот как это у нее получалось? Невинный, ангельский взгляд, а мысли при виде него у Матвея рождались исключительно греховные.
— Вы можете пока перечитать пункт номер один. — Сказал кто-то. — Я сейчас вернусь.
Профессору
— Хорошо, что ты зашел. — Улыбнулась она, выплывая в коридор и оттесняя его от двери.
Хлоп. Дверное полотно отрезало мужчину от объекта его развратных фантазий.
— У меня ведь завтра день рождения, — продолжала трещать коллега.
Озеров отошел на шаг назад:
— Поздравляю.
— Да чего ты, рано ведь еще! — Хихикнула она. — Я хотела пригласить тебя завтра к себе отпраздновать!
Как же ему это всё надоело.
— Татьяна…
— Подарков не нужно. Как говорится, лучший подарочек это ты! — Она положила руку на его плечо.
Мужчина аккуратно высвободился:
— Татьяна, я завтра не смогу.
— Ну, мы могли бы и позже отпраздновать… — коллега обиженно надула губки. — Не завтра, так послезавтра.
— Я не смогу. Вы простите меня, но встречаться где-то помимо работы это…хм… лишнее. Понимаете, о чем я говорю?
Она побледнела, шумно втянула носом воздух, а затем вдруг рассмеялась. Отмахнулась от него:
— Мне нравится, что ты такой… неприступный!
— Татьяна Михайловна, я серьезно.
Улыбка на ее лице сменилась злостью:
— Зачем пришел тогда?
— Я… просто дверью ошибся.
Она ухмыльнулась и поправила волосы.
— Надеюсь, ты не подумал, что я к тебе подкатываю? Нет? Я вообще-то за мужиками никогда не бегаю. — И снова смех. Порывистый, нервный.
— Нет. Конечно, нет. — Кашлянул Озеров.
— Ладно, некогда мне тут с тобой болтать. — Женщина отвела взгляд. — У меня лекция.
— Всего доброго, Татьяна Михайловна.
— Да-да. — Нахмурилась она и скрылась в кабинете.
Вернувшись, Озеров с трудом отвел лекцию. Во время перемены сходил в деканат и переговорил с деканом по поводу предстоящего мероприятия. Следующее занятие он должен был проводить у Алексеевой, поэтому напряжение нарастало с каждой новой минутой. Он чуть не пролил на себя кофе, заботливо приготовленный Людочкой. Удобнее перехватил кружку, сделал глоток и тут же обжег язык.
— Все хорошо, Матвей Павлович? — Спросила секретарь, когда он с недовольным видом отставил кружку.
— Не уверен. — Сухо проговорил он. — Спасибо за кофе, Людмила.
И, взглянув на часы, вышел в коридор.
Каждый шаг давался ему с трудом — точно по зыбучим пескам пробирался. Сердце заходилось в частом, беспокойном стуке, отчего сильно шумело в ушах.
Матвей заметил Ольгу еще издалека. Она разговаривала с мелкой Зуфаровой возле двери. Улыбалась и кивала ей в ответ. Он неосознанно замедлил шаг, любуясь девушкой и оттягивая тот самый момент, когда им придется прилюдно поздороваться.