Очень плохой профессор
Шрифт:
Ольга чувствовала его твердость, давящую с силой ей между ног, и тихонько всхлипывала, мечтая, чтобы он скорее оказался внутри нее. Ей хотелось, чтобы Озеров взял ее. Чтобы вторгался в нее снова и снова, чтобы заполнил ее собой до предела. И плевать на то, что кто-то мог прийти и услышать их. Она знала, что другого момента, когда Матвей будет таким открытым с ней, может и не быть.
— Так нельзя. — Жадно хватая ртом воздух, шептал профессор.
И снова впивался в ее рот с поцелуем.
— Нельзя. — Соглашалась Ольга, лихорадочно борясь
— Это плохо. — Говорил он, задирая к талии ее джинсовую юбку.
— Очень плохо. — Хрипло отвечала девушка, расстегивая его ширинку, и придвигаясь всё ближе.
— Останови меня. — Просил Озеров, обжигая поцелуями ее шею и нетерпеливо сдвигая в сторону промокшие от желания трусики девушки.
— Не могу.
— Пока не поздно. — Его губы соприкоснулись с ее губами.
Ольга уже чувствовала его напряженный член, готовый войти в нее. Остатки разума затопило волной дикой страсти. Нет, она никогда не откажется от этого. И уж тем более, не сейчас.
— Нет. Я хочу!
Его руки скользнули по ее бедрам и резко потянули на себя. Ох… Ольга впилась пальцами в спину мужчины, принимая его в себя на полную глубину. Почувствовала, как плотно сжались ее мышцы вокруг его твердого члена. Это было так сладко — почти до боли, что даже дыхание на какое-то мгновение оборвалось.
Девушка встретила движение Матвея, глядя ему прямо в глаза. Трудно было удерживать зрительный контакт, когда вокруг всё плыло от остроты ощущений. По телу Ольги, от макушки и до кончиков пальцев ног, прокатилась теплая волна. Это заставило Ольгу хрипло застонать и прижаться к мужчине еще сильнее. Она хотела, чтобы он продолжал, и Озеров не заставил себя ждать.
Он начал двигаться в ней резче и чаще. Притягивал к себе плотнее и словно отбрасывал резко назад, чтобы еще сильнее притянуть вновь. Она чувствовала себя лодкой, бьющейся о берег. Покачивалась в его крепких руках и с нетерпением двигалась навстречу, обхватывая спину Озерова все крепче.
Ольга почти захрипела, прикрывая веки, когда ее тело раскалилось настолько, что стало выгибаться профессору навстречу. Тогда мужчина сжал в кулак волосы на ее затылке и слегка потянул, заставляя девушку смотреть ему в глаза. Это было почти приказом, не просьбой.
Ее живот уже сводило горячей судорогой, над верхней губой проступили капельки пота, собственный разум постепенно начинал предавать, а ей приходилось смотреть ему в лицо, зная, что он видит, как сейчас мечутся ее зрачки под полуприкрытыми веками.
Воздух в помещении быстро заполнился звуками бесстыдных громких шлепков, перемежающихся с приглушенными, сдавленными стонами.
Ольга едва не вскрикнула, когда Матвей стал входить в нее глубоко и резко. Она впилась в его плечи ногтями и сжала челюсти, чтобы не закричать. Слышно было, как со стола то и дело падали личные вещи профессора, но остановиться или замедлиться было уже невозможно. Толчки становилось еще яростнее, и Озеров, тяжело дыша, вбивался в нее все
— Черт… — Напрягаясь изнутри, произнесла Ольга.
— Твою мать! — Прорычал Матвей. — Боже…
Очень плохой профессор. Очень плохой… очень… ох!
Его глаза были темными и почти дикими. Мощный торс двигался вперед и назад грубо и беспощадно, точно молот, вбивающий гвозди.
Ольга сильнее обвила его талию ногами. Теперь она двигалась с ним в одном темпе, и ее клитор терся о его тело при каждом столкновении. От этого ощущения становились такими острыми, будто ее тело взрывалось от накопленного в нем электричества.
Озеров все еще был внутри, когда девушке показалось, что она уже далеко от него — парит где-то на небесах. И только его глаза возвращали ее в грешную реальность, где он двигался в ней на безумных скоростях. Входил, выходил. Быстро, больно, приятно, восхитительно! Снова входил — глубоко, тесно и горячо. И выходил, чтобы вновь тут же, с новой силой оказаться внутри.
Она сама не поняла, как вскрикнула, обхватывая его как можно теснее. Наверное, этот звук слышали даже в деканате. Но им было плевать. Горячая волна прошила все тело и ударила в низ живота. Перед глазами заплясали белые мушки. Девушка глухо произнесла его имя, и профессор, сделав отчаянный вдох, тотчас вышел из нее и кончил.
Тяжелое прерывистое дыхание обожгло ей кожу.
— Черт… — Прошептал Матвей, целуя ее, затем неловко отстраняясь.
— У меня есть салфетки, — смеясь, сказала Ольга.
— Черт… — Его веки были прикрыты, тело все еще сотрясалось в оргазме.
Губы нашли наощупь губы девушки и поцеловали.
— С ума сойти.
— Сейчас. — Она соскользнула со стола и на негнущихся ногах прошла за сумкой.
— Нельзя так. Безумие какое-то. — Тяжело дыша, натянул брюки и принялся застегиваться Озеров.
Взял из ее рук салфетки и торопливо протер боковую поверхность стола.
— Неплохой выстрел. — С трудом сдерживая довольный смех, произнесла Ольга.
— Только почему мне не стыдно?
Мужчина швырнул салфетки в урну и притянул девушку к себе. Убрав с ее лица влажные от пота волосы, жадно поцеловал в губы. Затем нежно провел рукой по ее румяной щеке и улыбнулся. Они все еще часто дышали, обнимая друг друга.
Безумие, как не назови.
Если бы кто-то сказал Ольге, что это был просто секс, она бы послала этого кого-то в одно всем известное место.
— Что делаешь вечером? — Спросил профессор.
Его рука игриво сжала ее ягодицу.
— Я свободна.
— Поужинаем где-нибудь? — Поцеловал ее в кончик носа.
— Это… небезопасно. Нас могут увидеть. Может, поедим у меня?
— Поедим? — Его бровь с сомнением изогнулась.
— Вроде того.
— Хорошо.
Еще один поцелуй.
— Сейчас у меня еще дела на кафедре…
— А у меня разговор с Артуром. — Девушка пожала плечами и улыбнулась, давая мужчине понять, что против необходимости этого ничего не может поделать.