Очищение

Рейнольдс Энтони

Апостол вытащил из торса Рефа окровавленную руку. Он держал основное сердце истерзанного Несущего Слово. Оно продолжало пульсировать, с каждым натужным содроганием из рассеченных артерий и вен лилась кровь. Проповедник уставился на собственное еще бьющееся сердце широко раскрытыми глазами. Он дышал короткими, резкими глотками. К этому моменту уже заработало второстепенное сердце – так легионер мог прожить какое-то время.

– Склянку, – произнес Ярулек.

Перед

началом работы Ярулек поставил рядом два стеклянных сосуда. В одном находилось нечто маслянистое и корчащееся. В другом не было ничего, кроме некоторого количества чернильно-черной жидкости. Сор Талгрон откупорил крышку второй склянки и протянул ее Ярулеку, который засунул внутрь сердце Рефа и закрыл сосуд.

– Вторую, – сказал Ярулек, указывая на нее. – Дайте ее мне. Быстрее.

– Я не притронусь к этому, – произнес Сор Талгрон, держа перед собой сосуд с сердцем Рефа. Оно перестало биться.

Зашипев, Ярулек встал и сам взял склянку, а затем снова опустился на колени рядом с Волхаром Рефом. Лицо легионера было бледным, а взгляд расфокусированным. Дыхание стало менее глубоким. Тело отключалось, погружая его в спячку.

Ярулек пробормотал серию не-слов, от которых у него изо рта потекла кровь, а огонек свечи замерцал. Он ударил склянкой, которую держал в руке, об каменный пол, и стеклянная поверхность покрылась паутиной трещин. Из трещин начала сочиться темная маслянистая и испаряющаяся жидкость, воздух заполнился смрадом гнилого мяса. Корчащаяся тварь внутри впала в неистовство, она билась и колыхалась, напирая на свою расколотую темницу. Ярулек продолжал держать склянку в руке, а кусочки стекла начали отваливаться, и наружу высунулись напоминающие червей придатки цвета кровоподтека.

Волхар Реф уже потерял сознание, его дыхание все замедлялось, пока не стало едва различимым. Ярулек склонился над ним, продолжая говорить на языке демонов, с губ капала кровь. С разбитой склянки сыпалось грязное стекло, удерживаемая внутри тварь пыталась освободиться. Сор Талгрон чувствовал ее присутствие, она скребла по краям его разума, будто по доске для письма, силясь втянуть себя в реальность. Извивающаяся тварь в склянке представляла собой лишь крошечную долю существа – остальная часть обитала в бурлящем хаосе варпа.

– Если я это чувствую, то и другие могут, – прорычал он. – Контролируй его.

– Эта комната защищена, – отозвался Ярулек. – Никто ничего не уловит.

– Просто давай быстрее.

Ярулек погрузил разбитую склянку в проделанный им разрез на теле Волхара Рефа и втолкнул ее в пустоту на месте сердца. Он вытащил руку и вытер маслянистые остатки.

Волхар Реф дернулся, его тело забилось в конвульсиях. Глаза распахнулись, во взгляде был невыразимый ужас. Он застонал, качая головой из стороны в сторону. Умоляюще поднял глаза на Сор Талгрона.

Ему удавалось судорожно хватать воздух, но при этом мышцы шеи вздувались, а вены на виске напрягались так, что едва не лопались. Он пытался кричать, просить, проклинать их, но не мог.

Сор Талгрон почувствовал, как склянка у него в руке содрогнулась. Он поднял ее, в нем боролись изумление и отвращение. Сердце проповедника внутри вновь начало биться.

– Работает, – произнес Сор Талгрон.

– Оно срастается с ним, – сказал Ярулек. Он зашивал живот Рефа, плотно стягивая кожу и соединяя ее при помощи толстой нитки и зазубренного крючка. Это была грубая работа, производимая наспех, однако ее должно было хватить.

Закончив, он вытер кровь со рта тыльной стороной кисти.

– Эти обереги сдержат его, – произнес он, сделав едва заметный жест в направлении символов, вырезанных на плоти Рефа. – Пока не придет нужное время.

– А тогда разумы этих замороженных псайкеров дадут энергию для его освобождения, – произнес Сор Талгрон.

– Верно, – ответил Ярулек.

– Как я уже сказал – если не сработает, я перережу тебе глотку.

– Скорее всего, пройдут годы, прежде чем мы узнаем.

– Я могу подождать, – сказал Сор Талгрон. Он положил руку на окровавленный лоб Волхара Рефа. – Прости, старый друг.

Двери разъехались, и пылающий бело-зеленый туман почти охотно опустился на одного из легионеров осадного отделения. Тот пошатнулся, от его доспеха пошел пар, и броня мгновенно зашипела. Фосфекс начал действовать, и ее поверхность растворялась.

Сор Талгрон и еще один из Несущих Слово втащили пораженного легионера обратно, но дело уже было сделано. Тяжелая броня пошла пузырями и трещинами, и они уронили его на пол. Первыми подались обрезиненные уплотнения доспеха, и воин взревел, когда его плоть начала с шипением гореть внутри брони. Пол под ним зашипел, когда в него вгрызся едкий химический туман.

Жгучая дымка расползалась по посадочной площадке. Горы находились на самом краю одного из взрывов, но даже несмотря на это, творилась ужасающая бойня. Все задетое жадно пожиралось. Металл распадался, как будто его погрузили в кислоту, а голый камень полыхал зеленым пламенем. Удушливые металлические облака поглощали сам воздух.

– Боги, – выругался Лот. – Корабли.

Транспортов Несущих Слово не было. Оставалась более легкая машина XIII Легиона, но, бросив на нее взгляд, Сор Талгрон убедился, что на ней они никуда не улетят – фонарь кабины прогнулся внутрь, размягчившись под действием едкой алхимической отравы, а металлический фюзеляж растворялся на глазах.