Ода любви
Шрифт:
— Я не… — снова запротестовала она, но на этот раз еще менее убедительно.
И Джефф понял это. Он поднял руку к узлу золотистых волос, и шпильки, скреплявшие его, упали на пол. Накручивая длинный локон на палец, он заставил Мисси взглянуть себе в глаза.
— Я не верю тебе, — спокойно заявил он. — То, что произошло между нами той ночью, похоже на вырвавшийся из-под контроля лесной пожар. И такими пустяками, как здравый смысл, его не потушить. Он все еще тлеет, и достаточно одного прикосновения… — его темная голова чуть склонилась, будто он намеревался поцеловать ее, и Мисси со стоном откинулась назад, — чтобы начать все сначала. Если мы позволим этому огню вырваться на свободу, то сгорим, а если попытаемся держать его под контролем, то сойдем с ума. Так
— А это не затруднит процесс развода? — хрипло выговорила Мисси, пытаясь прекратить эту мучительную пытку.
Если он сейчас же не отпустит ее, она больше не сможет сопротивляться всепоглощающему желанию.
К ее ужасу, улыбка Джеффа стала еще шире, а в его глазах блеснул хищный огонек.
— А кто сказал, что я хочу развода? Краткий опыт супружеской жизни только разжег мой аппетит.
Мишель опустила ресницы, пытаясь воспротивиться колдовскому обаянию слов, но тут же поспешно открыла глаза, поняв, что только еще глубже погружается в омут чувственных ощущений. Выносить близость Джеффа было уже просто невозможно. Каждый удар его сердца громом отдавался у нее в ушах, свежий запах его тела доводил до исступления.
— Ты привык использовать меня в собственных целях!
Джефф не отрицал этого. Это резкое обвинение позабавило, и он довольно улыбнулся, словно кот, добравшийся до сметаны.
— А ты — меня, — невозмутимо ответил он. — Так ведь? Ты ведь заявила, что больше не любишь меня.
Я солгала, мысленно вскричала Мишель, видит Бог, я солгала! Я все еще люблю тебя и всегда любила. Я никогда не перестану любить тебя, до самой смерти.
— Итак, твоя любовь умерла, но ты никогда не убедишь меня, что страсть исчезла вместе с ней, — неумолимо продолжал Джефф. — Ты не можешь сказать, что больше не хочешь меня. Это будет ложью, и мы оба прекрасно это знаем. Это написано у тебя на лице, в твоих глазах. Какой смысл отрицать, что твое тело стремится ко мне, что желание переполняет тебя. — Его длинные пальцы коснулись трепещущей жилки на ее шее, и он торжествующе улыбнулся. — Твое сердце бьется, как дикая птичка в клетке, когда я прикасаюсь к тебе. Но раз ты говоришь, что не любишь меня, то, значит, совершаешь то же самое, в чем обвиняешь меня. Не сопротивляйся. Это будет страсть без чувств, физическое наслаждение без эмоций. — Джеффри склонился к ее лицу. — Но, моя милая Мишель, — прошептал он у самого ее рта, — что это будет за страсть! Какое наслаждение… Какой жар удовольствий… — Он перемежал свои слова короткими, жадными поцелуями. — И если я не возражаю, чтобы меня использовали просто как партнера в сексе, то почему ты недовольна этим? Мы же взрослые люди.
Мисси застонала, капитулируя. Она не смогла бы сдержать этот стон, даже если бы попыталась. У нее больше не было сил сопротивляться влечению, которое, как огромная волна прилива, накрыло ее с головой.
Она отдалась умелым ласкам его уверенных и в то же время ошеломляюще нежных рук, уступила неистовому напору поцелуев и лишь тихо застонала, когда ее отяжелевшие, налившиеся истомой груди оказались в его жарких ладонях, обжигающих нежную кожу сквозь шелк блузки.
В каком-то тумане она почувствовала, как он поднял ее на руки, положил на затянутую зеленым бархатом кушетку и опустился рядом.
— Вот так должно быть всегда. Ты знаешь, что хочешь этого, моя Мисси. Ты запомнила ту ночь, не отпирайся, так что не сопротивляйся, ни о чем не думай и наслаждайся.
«Запомнила». Это слово стальным клинком пронзило ее воспаленный разум. Разрушив чувственное заблуждение, оно безнадежным эхом отозвалось в мрачных глубинах ее души, напоминая, как в совсем других обстоятельствах Джефф говорил ей: «Запомни эту ночь!»
Тогда его в голосе рокотало торжество, но она не услышала этого. Только теперь она поняла, что он словно ставил на ней клеймо своей сексуальной власти.
«Запомни!», бросил тогда он ей в лицо, «Запомни это!»
Как она
— Нет! — Мисси откинула голову, спасаясь от его искушающих поцелуев, и уперлась руками в мощную грудь в бесплодной попытке освободиться. — Наслаждайся! — с болью повторила она его слова. — Наслаждайся! Да, ты можешь доставить мне плотское удовольствие, и мы оба это знаем. Но нам хорошо известно, что за этим ничего не стоит. В наших сердцах нет и тени любви, а лишь одно грубое вожделение, низводящее нас до уровня животных. — Дыхание, казалось, жгло ей легкие, и каждое слово давалось с болезненным усилием. — Конечно, ты можешь натешиться моим телом, я не отрицаю… — Разрываясь между желанием обуздать Джеффа и физическим стремлением к нему, она умолкла. Ее изголодавшееся тело отчаянно протестовало. Наслаждение было так близко, так возможно… — Ты можешь целовать меня, возбуждать своими умелыми ласками и довести до того, что я перестану соображать. Но тогда я уже не буду человеком. Ты будешь обладать не мной, а голодным, безумным, пульсирующим комом нервов и гормонов. Да, ты можешь заставить меня наслаждаться… — Мисси слышала, как хриплое дыхание прорывается сквозь сжатые зубы Джеффри, но не решалась взглянуть ему в лицо. — Но если ты решил пойти этим путем, Джефф, то знай: чем больше я буду наслаждаться физической близостью с тобой, тем сильнее возненавижу тебя. И если ты будешь использовать меня для удовлетворения своей похоти, то и мне ничто не помешает поступать так же. Но я буду ненавидеть тебя до самой смерти за то, что ты довел меня до такой низости!
Эти рвущиеся из глубины души слова падали в тишину, такую напряженную и опасную, что Мисси физически ощущала, как она сгущается и заполняет ее легкие, не давая дышать.
Наконец Джефф шевельнулся и провел рукой по волосам, будто стряхивая напряжение.
— Это почти искупает… — невнятно пробормотал он. — Будь ты проклята! — Он вскочил с кушетки.
— Что?! — изумленно прошептала Мишель, поймав его взгляд, полный презрения. — Я запомню это, — сказала она, выпрямляясь, и с достоинством поднялась на ноги, не обращая внимания на расстегнутую блузку и задравшуюся юбку. — Смотри, что ты наделал!
Мы ведем себя, уныло думал Джефф, словно два разозлившихся кота, которые угрожающе смотрят друг на друга и фыркают, выгибая спину.
Мисси, не сводя с него взгляда, пыталась на ощупь привести одежду в порядок. Она не знала, как разрешить эту безвыходную ситуацию.
Джеффри тоже не знал. Безумный водоворот чувств, закруживший его, медленно возвращался под контроль. Одни эмоции сменились другими, и он еще не знал, какая из них возобладает. Он чувствовал себя так, словно выдержал бой с боксером-профессионалом. К этому примешивался гнев, готовый прорваться наружу. Но дело в том, что Джефф не мог определить, направлена ли его ярость против Мисси или вызвана той ситуацией, в которой они оказались.
Черт бы побрал этого Тони Конуэя! Если бы Мишель не была его сестрой, их отношения сложились бы по-другому. И хотя здравый смысл услужливо подсказывал Джеффри, что в этом случае они просто никогда бы и не встретились, он не желал думать об этом.
Неужели он готов сдаться и принять ее отказ? Его потемневший взгляд вернулся к Мишель, к сиянию ее золотых волос и губам, чуть припухшим от его поцелуев.
Он хотел целовать эту восхитительную женщину еще и еще, хотел прикасаться к ее коже, хотел… Боже, он хотел этого еще сильнее, чем той первой ночью, и не собирался отступать!
Но Джефф и подумать не мог о том, чтобы взять ее силой, он жаждал, чтобы она отдалась ему добровольно. Когда они снова будут вместе, — а он не сомневался в этом, — она прибежит в его постель по своей воле, потому что просто не справится с собой.
Необходимо сменить тактику. Есть немало способов приручить эту дикую кошку, хотя сейчас она больше похожа на маленького рассерженного котенка. Лаской, только лаской можно прибрать ее к рукам.
— Как я понимаю, поездка в Лидс не состоится?