Одержимая (авторский сборник)
Шрифт:
— Что теперь? — повторила она с нажимом; в поле ее зрения втерлась любопытствующая Вика.
Ирина торопливо нажала отбой — пока Вика не заметила, что разговор фальшивый.
— С кем это ты? — тут же спросила Вика.
— С Олегом, — призналась Ирина.
Викино любопытство скакнуло кроликом:
— С каким? То есть… ты извини, это не мое дело, конечно. Какие-то проблемы?
— Ты когда-нибудь читала Терри Пратчетта? — глядя мимо нее, отрешенно спросила Ирина.
— Кого?!
— Впервые
Она стояли в коридоре школы, у окна; из-за дверей соседнего класса слышался визг и звонкий мат пятиклассников в ожидании ботаники.
— Терри Пратчетт, — Антон вытащил книгу. — Здорово и… очень смешно.
— Комедия?
— Ну, не совсем… но смешно.
— Картинка прикольная, — она мельком глянула на книгу в его руках. У нее были странные глаза — они будто все время смеялись, и непонятно было, шутит она или говорит серьезно. У нее были терпкие духи, скорее женские, чем девичьи. Антону страшно хотелось прикоснуться к ее подбородку, покрытому еле заметным пушком. К насмешливому уголку рта.
— А хочешь… дам почитать? — Антон обомлел от собственной смелости.
Алина смотрела на него, прищурившись.
— Возьми, — он протянул ей книгу, заранее обмирая в предчувствии отказа.
Она, подумав, взяла книгу в руки:
— У меня, вообще, времени читать сейчас… не очень. Предки припахали с репетиторами.
— Так не торопись! Держи, сколько надо!
Она помедлила.
— Спасибо.
И засунула его книгу в сумку с учебниками, в сумку, пропахшую ее духами, рядом со своими учебниками, косметичкой, рядом со своим гребешком! Антон почувствовал, будто часть его перешла к девочке — и была принята с благодарностью.
— Очень смешная, — он улыбался до ушей и понимал, что это неприлично.
— Не думала, Нечай, что ты можешь быть такой позитивненький, — она разглядывала его с интересом. — Слушай, а что ты делаешь в субботу?
— Я?
— Это к тому, что собирается хорошая туса в хорошем месте. Могу сказать, чтобы тебя позвали.
— Нет, — Антон вдруг испугался. — Меня в субботу… не будет в городе.
— Дача?
— Ага, — Антон обрадовался.
Прозвенел звонок. Антон подхватил портфель, сделал шаг по коридору, вопросительно оглянулся на Алину.
— Ну и не поехал бы, — она улыбнулась с оттенком сочувствия. — Сказал бы родакам, пусть сами копают.
— Ну… я…
По всему этажу закрывались двери; только одна, в двадцати метрах, оставалась распахнутой: ее придерживал ногой Алинин одноклассник Пиня из одиннадцатого «Б».
— Все-таки подумай, — сказала Алина. — Туса будет приятная, чужих не зовем… Но насчет тебя могу договориться.
И расправила плечи, отчего ее грудь поднялась, как бушприт маленького и гордого корабля.
В конце коридора появилась пожилая дама с журналом наперевес:
— Звонок был минуту назад! Оглохли оба?
Алина улыбнулась Антону,
Антон постоял еще секунду. Потом нервно поправил очки и, как заяц, припустил вверх по лестнице.
Вика ходила по офису, то и дело всплескивая руками, будто собираясь улететь:
— Да что случилось, Ир? Кто он такой, вообще, этот Олег, и мы же не так планировали!
— Извини, — она торопливо переодевалась в комнате с черепом, вместо длинного платья натягивая джинсы и блузку. — Потусторонние силы дали мне понять, что сегодня работы больше не будет.
— А завтра? Клиенты на завтра, мы же не можем их отменять!
— Завтра? — Ирина, будто невзначай, глянула на демона. — Я проконсультируюсь с духами.
— Заодно скажи им, что завтра у тебя два приема с приворотом, и еще заговор на супружескую верность! И еще скажи своим духам, что если этих клиенток завтра не принять, они уйдут к конкурентам!
— Давай решать проблемы по мере их поступления, — Ирина широко улыбнулась. — До встречи, Викуль.
В мужской раздевалке, где пахло резиной и носками, неожиданно сделалось очень тесно. Антон безнадежно посмотрел направо, налево; противная тяжесть в животе и слабость в коленках мешали сосредоточиться. Теперь он понял, почему ребята из его класса не спешили входить в раздевалку — чего-то ждали снаружи, пили воду, делали вид, что заняты.
Предатели.
В раздевалке собрались пацаны из класса «Б». Человек пять Пининых дружков взяли жертву в кольцо, прочие, не столь боевые, сидели на скамейках вдоль стен, неторопливо меняя обувь.
Пиня смотрел, прищурившись, сложив руки на груди, вроде бы ни к чему не причастный. Учителя обожали Пиню и считали интеллектуалом; на общешкольном собрании математичка говорила, чуть не захлебываясь: «Одиннадцатый „Б“ — такой сильный класс! Такой дружный, сплоченный класс! У ребят такие достойные лидеры!»
— Ты что ей дал? — губы достойного лидера едва шевелились.
— Книжку, — сказал Антон, пытаясь заставить себя разозлиться, но не чувствуя ничего, кроме страха и стыда. — А что?
— Какую книжку?
— Терри Пратчетта, — Антону не следовало отвечать, но он не смог вовремя остановиться.
— Идиот, — Пиня легонько сплюнул ему на лацкан. — Ты бы еще Паоло Коэльо ей притащил.
— А что?!
Пиня подловил его на движении и молниеносно схватил за нос, будто тисками. Антон попытался оторвать от себя его руку — очень твердую, уверенную, мускулистую; пальцы на носу сжались сильнее. Антон задергался: унизительно и очень больно.
— Засунь свои книжки себе в жопу, — сказал Пиня. — Еще раз подкатишь к Алине — яйца оторву. Понял, очкарик?