Одержимая
Шрифт:
На мгновение меня охватила тоска по дому. Я остановилась и закрыла глаза. Ужасно захотелось обратно на возвышающиеся горные хребты и раскинувшиеся в низине долины. Захотелось туда, где растут тсуга, ель, пихта, дуб, колосистый клен; журчащие ручьи и речушки стекают со склонов холмов и бегут под небольшими мостами. Расщелины, скрывающиеся под ними, гулким эхом отзываются вслед тарахтящему мотоциклу. Захотелось к прохладным ветрам, туда, где ночная температура в это время года опускается до пяти градусов; где идут ледяные весенние ливни. Мне захотелось домой — к себе домой, а не в этот удушливый, сырой, перегревшийся, убогий дом. Но я по-прежнему оставалась здесь, и некоторые любили это место с той
На руку приземлился комар и впился хоботком выпить крови. Видимо, пора снова браться за работу. Я пришлепнула его — от комара осталось только кровавое пятно. Вытирая руку о джинсы, пробормотала:
— Проклятый кровопийца.
Внезапно я увидела ползущую змею, которая, судя по всему, услышала звук моих шагов, а я застыла с поднятой для следующего шага ногой. Змей я не боялась, но это не значит, что сильно любила. Если бы она оказалась ядовитой и укусила меня, пришлось бы менять форму. А превращение, даже в Пантеру, днем давалось непросто, особенно без ожерелья-талисмана.
Местные гады были мне незнакомы. Размер этой змеи достигал около метра длиной, расцветка казалась черноватой с ромбовидными рисунками по всей спине. Не королевская змея. И не ленточная. Она прошуршала в траве и повернула свою треугольную, копьеобразную голову в мою сторону. Череп в форме стрелы — самый верный признак ядовитой змеи. Может, все дело в украшенной ромбами коже, хотя на кончике хвоста колец заметно не было. Я тихо ускользнула в тень.
Пошла дальше, глядя под ноги. Наступи я на змею, сапоги бы спасли, но только если бы укус пришелся на голень или стопу, а выше кожу ничего не защищало. Ни какой живности мне больше не встретилось, и я быстро обнаружила место, где упырь выбежал из леса. Признаков того, что он не человек, на поляне обнаружилось не слишком много, а вот в самом лесу кое-что сохранилось: он пробежал по грязи и оставил три прекрасных, четких, причудливых отпечатка с когтями: наполовину человеческие, наполовину чьи-то еще. Большой кошки.
Отпечатки имели тридцать три сантиметра в длину и двадцать восемь сантиметров в самом широком месте — в области пальцев. Судя по двум отпечаткам, пятки у него были как у человека. Этому факту обрадовался бы разве что специалист по снежному человеку. По глубоким, резким вмятинам можно было судить о длине ею когтей — на порядок длиннее, чем у Пантеры. Большиеотпечатки. Лапы Пантеры были примерно двадцать сантиметров в ширину, а когти длиной почти четыре сантиметра, если не брать в расчет изгиб.
«Пожиратель печени», —промурлыкала Пантера. Она проснулась и высматривала опасность.
Что бы там ни было, он не обычный вурдалак. Так что называть его упырем-выродком уже не годится, но, пока я не придумаю что-нибудь получше, пусть будет пожирателем печени. Странно, что Пантера знала об этом монстре больше моего. Может ли это привлечь к ней внимание полицейских?
Мгновенно сработал инстинкт — замести следы, скрыть отпечатки чудовища, — инстинкт выживания, передавшийся мне от Пантеры. Сделай я это, копы решили бы, что я уничтожила улики. Пришлось бы объяснять, а значит — лгать. На лжи меня и поймали бы. Так что, вопреки трезвому расчету Пантеры, я оставила все как есть и пошла дожидаться легавых. Сначала приблизилась к окну, в которое нырнул выродок. Штора разодрана и оборвана. Разбитое вдребезги стекло зубчатыми осколками, заляпанными высохшей кровью, торчит внизу рамы. Пока я рассматривала окно, внутрь залетела муха. Обратно она не вернулась.
Растянувшись в кресле на лужайке, на достаточном расстоянии
У каждого хищника своя зона охоты. Большее, что удавалось захватывать Пантере, — местность площадью свыше ста пятидесяти квадратных километров. У крупного самца горного льва она могла достигать и пятисот квадратных километров. Надо полагать, что саблезубый тигр мог претендовать на еще большую территорию. Интересно, а парки и сам Новый Орлеан тоже составляли зону охоты пожирателя печени?
Большим кошкам трудно бегать на длинные дистанции. Кроме гепарда, все они подкарауливают жертву в засаде, выжидают, когда обед пройдет мимо, и набрасываются на него. Правда, иногда приходится сделать небольшой рывок, чтобы прикончить добычу. Чтобы не случилось перегрева, мы редко пускаемся в погоню. Время от времени охотимся, выслеживая жертву по запаху и следу, но лишь немногие способны на длительные забеги.
Удивительно, но упырю прошлой ночью удалось преодолеть довольно большое расстояние. Я помню, что из дома, после того как он расправился с его обитателями, донесся звук падающей воды в душе. Захотелось освежиться? Принимал холодный душ? Не мог допустить, чтобы температура тела подскакивала? Может быть, отчасти поэтому он спал в канализации на деревянном лежбище.
Взяв карту, я обвела пространство между кладбищем вурдалаков, парками и домом Эгги. Вероятно, оно и было частью его охотничьей территории, и еще Французский квартал в придачу. Не уверена, что карта была вычерчена в правильном масштабе: тогда мои расчеты не соответствовали действительности. С этим разберусь позднее. Свернула ее и стала изучать информацию о владельцах. Большой участок на границе с парком Жана Лафитта принадлежал Анне, жене мэра, которая к тому же спала с Риком и пожирателем печени. Раньше я не замечала, сколько земли приходится на ее имя. На руках появились мурашки. Пантера зарычала.
Если верить следующей странице, десять сделок было заключено за последний год в Баратарии, все на приобретение домов для одной семьи, большинство на сумму в пределах двухсот тысяч, на побережье или рядом с ним. Значительная часть недвижимости была приобретена компанией «Арсено Девелопментс». Клан Арсено? Если так, то с какой стати вампы скупают дома в том районе?
Я изучала материалы, когда появились полицейские. Машина без каких-либо специальных знаков спускалась по дороге, фургона следственной группы не видно. Что ж, о том, что совершено преступление, Джоди знала исключительно с моих слов. Я сложила бумаги и засунула в сапог. Пришло время решений.
Джоди проделала обычные полицейские штучки: постучала во входную дверь, обошла вокруг дома, постучала в заднюю дверь, проверила флигель — я его даже не заметила, — посмотрела на разбитое окно с высохшей кровью на стеклах, заглянула к соседям, поговорила с домохозяйкой через дорогу. Мой старый приятель офицер Герберт следовал за ней по пятам, испепеляя меня ненавидящим взглядом, отчего Пантеру так и подмывало поиграть с ним. А меня не покидало чувство, что когда-нибудь такой шанс у нее появится. Потом Джоди и Герберт вошли внутрь, держа оружие наготове. За ними внутрь ринулись остальные: целая группа, у некоторых на рукавах были нашивки «CSI» — расследование на месте преступления.