Одержимое сердце
Шрифт:
— Ариэль, здесь давно уже никто не жил. Вы уверены, что это тот самый коридор?
Я не ответила. Тревор подошел ко мне сзади, положил руки мне на плечи и нежно сжал их.
— Последние два дня были тяжелыми, и нам всем пришлось несладко. Думаю, не грех выпить по чашке горячего крепкого чая и съесть по нескольку лепешек, которые так хорошо печет Тилли. Может быть, позже мы обследуем другие коридоры и не одни, а позовем людей на помощь. Вас это успокоит?
Без возражений я двинулась по коридору в жилую часть здания.
Мне
Когда я при Адриенне упомянула комнату в западном крыле, от меня не укрылось то, что она не проявила никакого удивления. Однако я заметила, что взгляд ее обратился к Тревору, потом переметнулся на меня. Какой-то инстинкт подсказал мне оставить эту тему. Я не заговаривала об этом, пока Тревор не встал из-за стола. На этот раз он должен был встретиться со знакомым из Миддлсборо, проезжавшим через Малхэм по пути в Брэдфорд.
За чаем, который мы пили, сидя у камина в большом зале, Адриенна, как мне показалось, успокоилась. Прежде чем она заговорила, мы несколько минут молча смотрели на огонь.
— Ариэль, примерно с год назад я тоже набрела на эту комнату в западном крыле.
Я стремительно подняла голову и в изумлении смотрела на нее.
Адриенна улыбнулась:
— Я тоже была в смятении.
— Чья она?
— Теперь? Не знаю.
Поставив чашку на стол, потому что моя рука вдруг сильно задрожала, я спросила:
— Кто жил там прежде?
Она пила чай мелкими глотками, будто ароматный и крепкий напиток мог как-то успокоить ее. Потом, опустив блюдце с чашкой на колени, ответила:
— Одно время у нас в доме работала одна очень хорошенькая девушка. Ее звали Самантой.
— Я уже слышала это имя.
— Однажды я последовала за ней в эту комнату… У нее было тайное свидание с одним из моих братьев.
Кровь отхлынула от моего лица.
— С Николасом? — прошептала я.
— Не знаю. Право, не знаю. Их голоса похожи по интонации и тембру, и я не могла их различить, к тому же боялась, что меня обнаружат. Понимаете, не очень-то приятно быть застигнутой за подслушиванием…
Адриенна смотрела куда-то в сторону. Щеки ее раскраснелись от этих воспоминаний.
— Одна эта мысль была мне отвратительна, и должна признаться, что я не возвращалась туда до тех пор, пока Саманта нас не покинула. Конечно, я нашла комнату в таком виде, в каком и вы ее застали сегодня днем: будто никто никогда в ней не жил.
— Но вы не уверены, что это не был мой — Эта мысль не давала мне покоя.
— Нет, не уверена. Однако должна вам сказать, что эта молодая женщина была влюблена в Николаса, и, конечно, тогда они с Джейн жили каждый своей жизнью.
Вцепившись в подлокотники кресла, я сказала:
— Боже мой, Адриенна, вы подозреваете, что она вернулась? Вы думаете, что Николас…
Не
Адриенна поднялась, отставив чашку с блюдцем. Положив руку мне на плечо и стараясь меня успокоить, она сказала:
— Прошу прощения. Возможно, мне не следовало вам говорить о том, в чем я и сама не уверена. Так несправедливо, что улики всегда против Николаса, а он даже не может защитить себя.
Потрясенная этим разговором, я поспешила из комнаты, мне тяжело было переносить общество Адриенны. Саманта. Может ли быть, что эта женщина следовала за мной от кладбища и именно ее я смутно видела в Уолтхэмстоу? Была ли это та самая девушка? Ведь сколько раз в разговорах Матильды, Полли и Кейт упоминалось ее имя? А теперь вот Адриенна. Внезапно кожа моя покрылась пупырышками, словно от озноба. Саманта исчезла в ночь смерти Джейн, и это оказалось очень кстати. Может быть, она была не только свидетельницей? Может быть, она была связана с этой смертью как-то иначе?
Дверь в комнату Кевина оказалась открытой. Я остановилась в дверях полюбоваться сыном, одетым в длинную ночную рубашку и игравшим в кроватке. Глаза мои наполнились слезами, когда он поднял головку и увидел меня, потом поднял пухлую ручку в знак приветствия и завизжал от восторга. Мне хотелось броситься к нему, но между нами словно из-под земли выросла фигура Би. Она оттолкнула меня — ее изможденное лицо было искажено злорадством. Прежде чем она захлопнула передо мной дверь, я успела сказать: «Не волнуйтесь», — и повернула назад.
Я вошла в комнату мужа, но Николаса там не было. Я услышала, как он двигается в студии, и подошла к двери.
Некоторое время я молча наблюдала, как он работает. Я вглядывалась в его руки, думая при этом, что это были самые красивые мужские руки, какие только мне приходилось видеть: сильные, совершенной формы, способные творить волшебство, когда они прикасались к моему телу. Я наблюдала за его плечами: каждый раз, когда он делал мазок, мускулы на его плечах слегка напрягались. Когда-то мне казалось, что он мог бы удержать землю на одном плече и вселенную на другом. Они казались такими широкими, такими крепкими. «Почему, — думала я, — я не могу отрешиться от этого образа, забыть о нем?»
— Кто такая Саманта? — спросила я тихо. Николас медленно повернул голову.
— Саманта, — повторила я. — Кто она?
Мне кажется, я стояла на пороге целую вечность и ждала, вглядываясь в его глаза. Наконец он положил кисть и сказал:
— Леди Малхэм, подойдите сюда, если угодно. Я так и поступила, втайне томясь от желания ощутить его руку на своем плече. Он повернул меня лицом к полотну.
«Снова ад», — подумала я, закрывая глаза из опасения увидеть на холсте воплощение его кошмаров.