Одержимое сердце
Шрифт:
Я повернулась и побежала, но его длинные ноги двигались проворнее моих. Николас загородил мне путь — теперь он стоял на дороге, возвышаясь надо мной и сверкая глазами.
— Я не трогал его пальцем! — крикнул он, хватая меня за плечи.
Его крик разнесся далеко вокруг, и углом глаза я заметила, что Джим бросил камень и с опаской приближается к нам.
— Нет ударил! Вы поспорили, и ты его ударил. Не отрицай этого! Я видела кровь на его носовом платке. Его губа кровоточит!
Уронив руки, Николас попятился. Я видела как
— Я не трогал его! — повторил Николас.
— Лжец!
Я была готова ударить его — таким изумленным, таким отчаянным он выглядел. Голос его был похож на хриплый шепот, почти заглушаемый ветром.
— Не помню, чтобы я его ударил!
— Ты никогда ничего не помнишь. И считаешь это достаточным объяснением.
Я обошла его, воспользовавшись тем, что он все еще стоит неподвижно.
— Ариэль!
Я только ускорила шаг.
— Ариэль!
Подняв мешавшие мне юбки, я бросилась бежать, стараясь не поддаться его власти надо мной, не желая слышать страха и отчаяния вего голосе. Я знала, что это значит. Если бы я позволила ему приблизиться к себе, его близость помешала бы мне ясно мыслить и я оказалась бы бессильной сопротивляться, слабеющей в его объятиях, забыв о таящейся в нем опасности.
— Черт возьми, Ариэль, вернись!
— Нет!
Взгляд, брошенный через плечо, сказал мне то, что я и так уже знала. Он преследовал меня.
Я видела, как Николас поскользнулся на болотистой почве, упал, чертыхаясь, попытался подняться на ноги, но тут мне на помощь поспешил Джим и, обхватив хозяина мускулистыми руками, удерживал его.
— Беги, девочка! — крикнул он мне. — Торопись! Я не могу держать его вечно!
— Ариэль! — услышала я отчаянный крик Николаса. — Не уходи! Не бросай меня! Ради Бога! О, черт!
Тут я увидела, что они оба поскользнулись и упали на землю. Заткнув уши руками, не пытаясь сдержать льющиеся из глаз слезы, я бежала к Уолтхэмстоу.
…Я ковырялась в тарелке с едой, время от времени подцепляя на вилку зеленый горошек или кусочек свинины. Но аппетита у меня не было, и есть я не могла. Адриенна прикончила уже третий стакан вина и через каждые несколько минут бросала взгляд на Тревора. Воздух был наэлектризован нашим напряжением и, казалось, даже потрескивал. Каждый из нас ждал, что кто-нибудь заговорит первым.
В эту минуту в комнату вошел мой муж, и его внезапное появление нарушило тишину. Одет он был как в день нашей свадьбы — оливково-зеленый бархат и тонкий белый батист. Он уверенно подошел к своему месту во главе стола.
— Прошу простить за опоздание, — сказал он.
Его смуглые пальцы теребили белоснежную скатерть. Он улыбнулся ослепительной улыбкой.
— Кажется, кто-то
— Мы думали, ты еще с Джимом, — ответила Адриенна, ставя на стол стакан.
— Да, это все объясняет.
Я почувствовала на себе его взгляд и подняла глаза на Николаса. Взгляд его был столь выразительным и напряженным, что я почувствовала, что лицо мое заливается краской. Сердце мое забилось сильнее.
— Леди Малхэм, — сказал он, слегка кланяясь мне, — могу ли я сказать, что вы выглядите сегодня восхитительно.
Я попыталась ответить банальной вежливостью на этот комплимент, но не смогла. Положив вилку на тарелку, я выпрямилась на стуле.
Николас перевел взгляд на Тревора и сказал тихо:
— Жена сказала мне, что ты ждешь от меня извинений.
— Твоя жена — заботливая леди, — последовал ответ.
— Да, это так. Она сказала, я ударил тебя. Прежде чем встретить взгляд брата, Тревор посмотрел на меня.
— Это верно, Ник. Николас откинулся на стуле:
— Конечно, если у тебя есть желание, ты можешь вызвать меня на дуэль.
— Вызвать тебя? Не будь смешным. Я не желаю твоей смерти.
Матильда поспешила положить еду на тарелку Ника, наполнила вином стакан Адриенны и, присев перед милордом в реверансе, стрелой вылетела из комнаты.
Мой муж откашлялся, прежде чем заговорить с сестрой:
— Как я понимаю, ты собираешься отправиться в Париж, Адриенна.
Она не ответила.
— А почему бы тебе не погостить и в Лондоне? Я полагаю, что несколько недель в большом городе…
— Причина очевидна, — перебила Адриенна, поднимая тонкую бровь. — Там меня многие знают.
— Хочешь сказать, что многие там знают меня? — уточнил Николас.
— Именно. Не думаю, что мне хочется давать пищу для сплетен.
Губы милорда изогнулись в мрачной улыбке, и он заметил:
— Нам обоим принесет пользу, Адриенна, если ты встретишься лицом к лицу со сплетниками и будешь отрицать все их обвинения.
— Как я могу это сделать, если знаю, что они справедливы?
Улыбка его поблекла.
Отодвинув стул, Адриенна извинилась и вышла из комнаты.
Тревор последовал за ней, сказав, что он ждет пациента.
Глядя прямо перед собой, Николас спросил меня:
— Не желаете ли последовать за ними, миледи?
Положив салфетку рядом с тарелкой, я медленно поднялась с места.
Он сжал пальцы вокруг моего запястья, и произошло это столь неожиданно, что я невольно вскрикнула.
— Сядь, — приказал он.
Я подчинилась, и Николас выпустил мою руку. Он показал на тарелку с нетронутой пищей.
— Подозреваю, что еда вполне заслуживает внимания. Пока ты будешь есть, может быть, поговорим.
— Я не голодна, — ответила я, потирая запястье, на котором остались следы его пальцев.
— Я был бы признателен, если бы ты смотрела на меня, когда говоришь со мной.