Одержимость Фенрира
Шрифт:
Потом была ещё одна удача, невероятное везение, которое на какое-то время взбодрило.
Чтобы завязать торговые отношения между нами и Таарном, я решил отправить в эту горную страну посольство во главе с собственной сестрой, принцессой Гримгоста. Обычных людей снежные барсы пропускали без проблем, особенно если встречал кто-то из местных.
Мою сестру встретили.
Я знал, что если отправлю её туда, что-то изменится в её судьбе. Она ещё спорила и сопротивлялась моему решению, смешная… В наследство от предков мне достался ещё один магический
Как жаль, что ни один провидец не может предсказать своего.
Быть может, боги специально так судили? Чтобы не отнимать искру жизни. Чтобы провидцы не сходили с ума от осознания бед, которые сулит им собственный жребий.
Мой, судя по всему – стать первым и последним королём династии Асвинд, так и не оставив наследников.
Надо будет подумать о том, кому передать престол после моей смерти. В королевстве не должно случиться смуты из-за того, что один-единственный неудачливый Волк за все поколения в истории моего рода так и не смог отыскать свою Пару.
Как бы то ни было, в отношении Фрейи я оказался прав. Она встретила в Таарне мужчину, который смог растопить ледяную принцессу Гримгоста. Кому я решился доверить моего единственного дорогого человека. У них скоро свадьба. Жених забрал её с собой, а я не стал противиться. Знал, что Фрейе будет лучше там. Понял по глазам. По долгим разговорам, которые мы вели с ней, когда она вернулась из Таарна. Я не имел права держать сестру при себе, словно ревнивый пёс.
Правда, я не ожидал, что так невыносимо больно будет её отпустить.
Глава 2
Глава 2
Темнеет незаметно и резко, как всегда в горах.
Никакой поисковый отряд бы ничего не нашёл, ещё и сам бы сгинул в усилившейся метели.
Острый нюх безошибочно подсказывает мне, где когда-то прошли люди. Хотя следы уже давно замело.
Сворачиваю и попадаю в узкое, изломанное ущелье.
Так и думал!
Сошедшая лавина, вперемешку с обломанными стволами деревьев и сметёнными с гор камнями. Задница йотуна!.. вряд ли тут остался кто живой. И всё же я не имею права упускать даже единственный шанс.
Брожу туда-сюда, разрываю лапами снег, тычусь носом в сугробы, глубоко втягиваю морозный воздух.
В конце концов, удаётся уловить едва различимый запах.
Застываю, прислушиваюсь, напрягаю все чувства… и до моего слуха доносится слабый стук человеческого сердца.
Бросаюсь откапывать. Лапы ломит от холода, острые глыбы льда болезненно впиваются в подушечки, но это пустяки. Вопреки слухам, Волк не является неуязвимым. Я не сделан из стали, к огромному своему сожалению. Мне просто выгодно поддерживать репутацию. Самый лучший бой – тот, который выигран ещё до его начала. Потому что враг посчитал тебя слишком сильным противником,
В конце концов, различаю глубоко в снегу, в который зарылся уже на полтора человеческих роста, раскопав гигантскую яму, что-то чёрное. Тяну клыками, с трудом вытаскиваю одеревенелое тело. Белое как мел лицо, посиневшие губы… молокосос всё ещё жив. Парню едва лет восемнадцать на вид. Богато отделанный наряд. Идиоты не знают, что в горы надо одеваться тепло, а не роскошно. В последнее время среди отпрысков знатных родов распространилась мода на глупости, позволяющие хвастаться потом среди других таких же дебилов, родившихся с золотой ложкой во рту. У них есть всё, острых ощущений не хватает.
Что ж. Для его друга, которого нахожу неподалёку, острых ощущений теперь больше, чем нужно. Ему помогать уже поздно. Отправлю потом за телом своих людей, как утихнет буран. Но может, этого ещё получится дотащить живым. Бегло отогреваю дыханием его лицо и руки. На них тает снег, оставляя капли росы на медленно розовеющей коже.
Кое-как пытаюсь взвалить на себя, но остолоп не помогает, его руки и ноги не слушаются. Надеюсь, удастся их сохранить и не придётся отрезать, когда врачи поймут, насколько сильно обморозился.
В конце концов, приходится волоком тащить за собой зубами всю дорогу. Время от времени останавливаясь, чтобы снова пытаться хоть как-то согреть придурка. И я проклинаю всё на свете к рассвету, когда наконец-то впереди показываются знакомые ледяные стены Гримгоста.
Сдаю парнишку с рук на руки врачам.
Оборачиваюсь обратно в человека, встряхнувшись. Отмахиваюсь от слезливых благодарностей его матери. Столько времени потратил – накопившиеся дела никуда не делись.
Целое утро убиваю на то, чтобы разобрать бумаги. Поставить подписи. Утвердить отчёты финансового ведомства. Глаза слезятся. Йотун раздери, как же хочется всё бросить и залечь в берлогу, отсыпаться пару суток.
Вторая половина дня уходит на то, чтобы принять в тронном зале тех, кому назначено на этот день. Отправить всех по домам тоже не могу – эти люди ждали своей очереди несколько недель. Выслушиваю жалобы, разбираю сложные судебные тяжбы, по которым корона является высшей инстанцией. Вспоминаю о том, что не ел сутки, когда ловлю себя на том, что плотоядно поглядываю на поросёнка, которого один из просителей приносит в тронный зал в качестве живой иллюстрации того, как его обманули с наследством родственники покойного отца по линии двоюродной бабушки.
Поток просителей иссякает уже затемно.
Задница отваливается, когда поднимаюсь с чёртова трона. Если и есть во всём этом то, что я всеми фибрами души ненавижу – это необходимость часами на нём сидеть. А, ну ещё корона. Напоминает мне капкан, только для головы. С радостью бы всё это давно послал, но от меня слишком многое зависит, и предать ожидания всех этих людей не позволяет мне мой дурацкий характер.
Едва ворочая языком, интересуюсь у секретаря, что там с обмороженным идиотом.