Одержимость Грешника
Шрифт:
Я понимала, что родной отец дочери ничего плохого не сделает, но все же на сердце у меня было неспокойно. Ксюшенька очень страдала от разлуки и разлада в семье, успеваемость ее сильно упала, она плакала каждый раз, как видела меня, и бежала со всех ног, чтобы хотя бы поцеловать меня через прутья кованого забора нашего дома, пока Паша не догонит ее и не уведёт в дом силой. К сожалению, Паша так одержим местью мне, что не слышит доводов о том, что так он делает больно не только мне, но и травмирует ребёнка. Ни моих доводов, ни чьих-либо ещё.
Я
Я обращалась к юристу и послала новый иск о том, что муж, с которым у нас происходит сейчас бракоразводный процесс, не даёт мне общаться с ребёнком. Но пока не было ни одного заседания, и пока нет решения суда — ничего сделать нельзя, по закону Паша имеет право проживать со своей собственной дочерью. Мне придётся ждать вынесения решения суда о том, с кем будет проживать наш ребёнок, а это, к сожалению, не быстро и может затянуться и на месяцы.
На работе всё как обычно — проекты, таблицы, отчеты… новогодняя суета. Все готовятся встречать любимый всей нашей необъятной страной праздник, но мне на него сейчас абсолютно плевать. Я словно умерла внутри, хожу — живой труп. Внутри меня нет никаких эмоций, кроме боли и тоски по ребёнку, которого я не могу нормально обнять или поговорить. Коллеги звали меня отмечать с ними, зная о том, какой тяжёлый развод я переживала, но я отказалась — я просто не хочу видеть веселье других, когда на моей душе такая стужа, которая не снилась даже последнему дню декабря…
Я стояла у окна и следила глазами за ворохом снежинок, которые хаотично крутил бешеный ветер. Вьюга швыряла снег в окно, завывала и не щадила никого и ничего — то же самое творилось и в моей душе.
По моим щекам тихо бежали слёзы, а рука сжимала тонкую палочку — тест на беременность.
***
Дорога до дома моей матери вышла довольно дорогая и тяжёлая — она живет на окраине города в спальном районе. Дверь мне открыла Юля.
— Привет, — сказала она мне, отступая вглубь коридора.
Я знала, что она здесь будет — именно она позвонила мне, — и всё равно передёрнуло от одного её вида. До сих пор не могу смириться, что она спала с моим мужем и родит от него малыша… С другой стороны, жаль её — Паша явно Юлю бросил, как и их ребёнка. Не позавидуешь судьбе моей сестры, как, впрочем, и моей…
— Привет, — ответила я ей, расстегивая пуговицы пальто. — Как она?
— Плохо, — тихо сказала Юля. — Со дня на день…
— Понятно.
Я прошла в комнату, где лежала моя мать. Она недавно совсем слегла, мы с Юлей наняли ей сиделку. Лечить ее отказались: она диабетик, а делать операцию такой просто бессмысленно — не переживёт. Доживает свой
Я не была здесь уже много лет. И мать свою не видела с шестнадцати лет, когда ушла из дома. Из-за неё.
Села рядом с ней. Моей матери не так много лет — всего сорок восемь, но от алкоголя, беспорядочных половых связей и потом диабета она выглядела старухой.
— Тая… Тая. При...ла.
— Да, мам, я пришла, — взяла я её сухую руку в свои ладони.
Какая бы ни была, но эта женщина меня и сестру родила и кое-как нас вырастила. Какие обиды сейчас могут быть, когда ей остались считаные дни…
— Ты… п...стила…
— Я простила тебя, мам, — вздохнула я. — Я не держу зла и пришла к тебе.
— Тая…
Я посидела с ней, пока она не уснула, а затем тихо вышла из комнаты и прикрыла дверь. Пошла в кухню, чтобы согреть себе чая. Дорога снова будет длинная — метёт не на шутку, а моя съемная квартира отсюда довольно далеко. Сейчас здесь довольно чисто, в отличие от того времени, когда я жила здесь. Юлька поступила в медицинский колледж в соседнем городе и сбежала в общежитие от постоянных ухажёров матери и гулянок в нашей квартире, а мне деваться было некуда, пока однажды я не была вынуждена просто бежать без оглядки.
— Вот чай, — протянула мне запечатанную коробку с чаем Юля, которая пришла следом за мной. — Матери привезла продукты…
— Спасибо, — кивнула я и забрала его, чтобы вскрыть и вынуть два пакетика.
Засвистел чайник, и в полной тишине я налила кипяток в две старые чашки. Одну придвинула Юле, которая села напротив меня за столом и посмотрела на меня.
— Совсем всё плохо? — спросила я, имея в виду нашу мать.
— Да… — опустила она голову.
— Шансов совсем не осталось?
— Совсем.
Мы замолчали, глядя в свои чашки. Мать у нас далеко не самая лучшая, но другой не имелось.
— Ты как, Тай? — спросила меня та, кого я считала сестрой.
— Нормально… — пожала я плечами.
— Разводишься?
— Да.
— Паша Ксюшу не хочет отдавать тебе?
— Нет.
— Ну ничего, в суде разберутся…
— Надеюсь…
— Такой гад оказался, — негромко сказала Юля. — От ребёнка отказался. Да и от меня… Тебе дочь не отдаёт… Куда только смотрели мои глаза?
Я лишь хмыкнула на это. Туда же, куда и я — мы обе были слишком влюблены в галантного и обаятельного, когда это нужно ему, Пашу. Обе мы дуры, что ж теперь поделать?
— И как ты теперь? — спросила я её.
Юля, как и я, сейчас живет в съемной квартире на зарплату медицинской сестры в городской больнице. На какие деньги она будет рожать и поднимать малыша в одиночку — я не представляю.
— Не знаю, — покачала Юля головой. — Но избавиться от ребёнка я бы не смогла… Ты ведь знаешь, как сильно я хотела стать мамой. Оформлю декрет, дотации малоимущим… Всё будет хорошо, лишь бы здоровенький был.