Одержимость кровью

Стюарт Рамона

– Мы ещё не доиграли, - Джоэл улыбнулся своей лихорадочной улыбкой.

Мне хотелось попросить Ольсена присоединиться к нам, только я боялась подозрительности Джоэла. Но Ольсена, казалось, это не удивило. Подойдя к раковине, он перекрыл воду.

– Я закончил. Думаю, все будет работать.
– Он топтался на месте и не уходил: обычно перед уходом я выписывала ему чек, но сейчас не хотелось, чтобы Джоэл подумал, что пишу какую-нибудь записку. Пока я раздумывала, зазвонил телефон.

– Вот, - сказал Ольсен, - и телефон ваш подключили.

Телефон был в противоположном

углу кухни. Я не знала, позволит ли мне Джоэл ответить, но мое замешательство должно было казаться необычным.

Ольсен, видимо, списал все на женскую нерасторопность.

– Ну ладно, миссис Бенсон. Я ухожу. Заплатите потом, когда будете посвободнее.

Глаза Авраама Линкольна с грустью глядели на нас. Они казались такими знающими, добрыми и проницательными. Но это была лишь иллюзия. Он ничего не заметил.

– Надеюсь, вам понравится Файр-Айленд, - сказал он Джоэлу.

Когда он вышел, я заметила, что телефон продолжает звонить.

– Что мне делать?
– спросила я.
– Это, наверное, проверка связи.

– Ответь, - приказал он. Я поднялась, он подвинул стул, чтоб наблюдать за мной.

Я взяла трубку.

– Нора?! У вас все в порядке?
– раздался крик Тэда.

Звук был необычайно громким.

"- Интересно, - подумала я, - слышен ли он у кухонного стола?" Я обернулась и поняла, что слышен. В руке Джоэла снова появился нож. Я с трудом поборола желание закричать. Джоэл улыбнулся в какой-то новой для него снисходительной манере, как бы спрашивая, зачем я нарываюсь на неприятности.

Я старалась говорить спокойно.

– Все в порядке, сторож только что ушел.

– Я несколько раз звонил, но никто не ответил.

– Мы выходили на пляж.

Молчание.

– Кто это "мы"?
– спросил наконец Тэд.

– Керри и Питер, - сказала я и посмотрела на Джоэла.

Джоэл кивнул, чтобы я включила в этот список и его, а затем указал на что-то, лежащее возле стула Питера. Питер нагнулся и, подняв с пола пойманную на пляже рыбку, отдал её Джоэлу.

– И Джоэл, - добавила я.
– Мы приехали сюда все вместе.

– Когда это было?

– Вчера вечером.

– Во сколько?

Наш разговор становился несколько необычным. Тэд говорил как полицейский, и в ином положении, я бы заартачилась. Может, своей покорность я дам ему знать, что происходит нечто необычное? Тэд хорошо соображал, он мог бы догадаться...

– Мы выехали в 9:45, - ответила я.
– Опоздали на катер и провели ночь в Бей Шор.

– Все вместе?

– Все.

Я взглянула на Джоэла и у меня перехватило дыхание: у рыбки, которую принес Питер, была отрезана голова, вспорото брюшко, внутренности аккуратно выложены на блюдце для масла.

Джоэл был на рыбалке лишь один раз в жизни, тогда это кончилось тем, что он загнал себе рыболовный крючок под ноготь. Ему было тогда восемь лет. Сейчас же он освежевал рыбу с ловкостью профессионала. Тут в моем сознании что-то переключилось. Я представила себе пуэрториканского мальчишку в мясной лавке, туши океанских рыб, разложенные на леднике...

На

лице Джоэла опять появилась улыбка. У меня возникло подозрение, что каким-то образом он угадал мои мысли и дает понять, что я не ошибаюсь. Но если так, то он открыл мне больше, чем намеревался. Никакое второе "я" не могло научить Джоэла свежевать рыбу... Эта мысль лишила меня дара речи.

– Ты меня слушаешь, Нора?
– требовательно спросил Тэд.

– Да, да, - тихо ответила я, - видимо, что-то со связью.

– Ты слышала про Эрику?
– спросил он.

– Я не знаю, - сказала я, промедлив, - в приемнике сели батарейки. Но Ольсен упоминал о чем-то, правда, не указывая имен...

– Теперь это Эрика. С ней случилось то же самое, что с девушками в парке и Шерри Тэлбот.

Я попыталась представить подставку для цветов в квартире Эрики. Я мысленно представила себе ковры, знамена с магическими знаками, поднялась по лестнице в кабинет с мебелью из тикового дерева, но так и не нашла подходящего места.

– Это произошло вчера вечером, - продолжал Тэд.
– Она не пришла в клинику на утренний прием.

Она должна была принять Джоэла. Я оперлась о стену.

– Ее секретарь поехала к ней домой, где и нашла её, - сказал Тэд. Значит, вы прошлым вечером на Файр-Айленд?

– Да, на поезде в 9:45.

Наступила пауза - он взвешивал свои подозрения.

– Интересно, почему он выбрал Эрику?

– Не знаю, - спокойно ответила я.

– Может, из-за статьи в газете? Той, в которой она давала психологический портрет преступника. Может, это оскорбило его самолюбие?

Тут он явно перемудрствовал. Хотелось кричать в трубку, но я лишь сказала:

– Может быть.

– Психиатры не должны писать статьи в газеты. Ну, хорошо, теперь я знаю, где вы. Отдыхайте, - сказал он добродушно и повесил трубку.

Я стояла с телефонной трубкой в руках, и последние надежды покидали меня. Ольсен ушел, не заметив ничего подозрительного, и даже Тэд пустился по ложному следу.

– Повесь трубку, - сказал Джоэл. Голос был совершенно не похож на голос Джоэла. Точнее, тембр был похож, но интонация совершенно другая: в ней чувствовался некий кураж и самолюбование. Тем не менее, где-то под слоями болезненного комплекса вины, под таившейся в мозгу второй личиной, скрывался мой брат. Психиатрам в клинике понадобились бы месяцы, чтобы с пентоталом и гипнозом до него добраться. Но теперь, не имея в своем распоряжении ничего, кроме отчаяния, мне нужно было попробовать добиться этого самой.

– Джоэл, - твердо сказала я, положив трубку, - тебе не удастся сбить их со следа.

– Удастся, - спокойно ответил он.

– Но теперь, после Эрики, они будут подозревать именно тебя, - я старалась, чтобы в голосе не было осуждения.

Не знаю, что поняли дети из моего разговора с Тэдом, но если они не догадывались о том, что произошло с Эрикой, теперь им все стало ясно. Для них это было страшным потрясением, но они мужественно перенесли его. Их ребячьи лица стали не по-детски серьезными, они сидели молча и старались не шевелиться.