Одержимость кровью
Шрифт:
Я заподозрила, что он рассказывает о том,как мистер Перес вез к реке ящик на тележке. Тот сказал жене, что Тони к тому времени был уже мертв. Может, он и сам так думал,пока не услышал крики и возню мальчишки, который пытался выбраться из ящика.
Возможно, тогда, толкая тележку, он и принял свое решение: мальчишка был злым, плохим, настоящим чудовищем, а может, и похуже - ведь он жил у "брухи". Если выпустить его - кто знает, что может случиться?
– Я падал. Все ниже и ниже... Ящик стал наполняться водой... Стало нечем дышать. Грудь разрывалась... Плохая смерть...
– Он поглядел на руки,
– А что потом, когда ты... умер?
– спросила я.
– Туман и вода. И ничего больше. Туман и вода. И боль. Моя "бруха" говорила, что там будут души людей, мои покойные родственники, друзья, которые меня любили.
Он замолчал.
Я вдруг ощутила его боль и разочарование, когда он оказался обманутым, загнанным в какое-то странное место между жизнью и смертью - беспредельную страну тумана и боли. Он долго бродил по этой стране, стеная и плача.
– Затем я нашел, как вернуться обратно, - продолжал он.
– Как - не знаю. Может из-за того, что я был очень зол на Переса. За то, что он бросил меня в реку. Каким-то образом я опять очутился дома. Видел Переса, видел мать. Пытался дать о себе знать. Даже перевернул свою фотографию. Я кое-что мог, но у меня было слишком мало сил. Все это страшно напугало мою мать, и она купила благовония. Конечно же, на меня это никак не подействовало. Мне надоело быть для них невидимым. Я хотел убить Переса, но у меня не было тела, чтобы действовать. И я решил вернуться в свою квартиру. Уже наступила зима, Перес выбросил из квартиры все мои вещи, сделал ремонт и в квартире появился новый жилец.
– Джоэл, - простонала я.
– Вначале я к нему приглядывался. Было очень интересно наблюдать за "англо". Он много читал, иногда принимал наркотики... Сначала была та дурь, которую он привез из Марокко, потом пару раз ЛСД. Это мне и помогло. Как-то раз он лежал, отключившись, и мозг его был раскрыт настежь. Я просто проскользнул внутрь и огляделся. Я попытался смотреть сквозь его глаза, слушать музыку его ушами, заставил его шевелить рукой... Это - как угнать автомобиль. Когда действие ЛСД прекратилось, я уже полностью захватил его тело, и когда ты позвонила в ту ночь, вторые сутки был его хозяином.
Помню, мне тогда показалось странным, что Джоэл принял ЛСД перед тем, как идти к нам на обед. Оказывается, он пролежал на полу почти двадцать четыре часа, пока Тони экспериментировал над его безвольным телом. Мне стало больно за Джоэла.
Тони, по всей видимости, впал в отчаяние, когда его повезли в Бельвью. Это было хуже, чем хижина "брухи", хуже, чем Ла-Эсмеральда. И все из-за того, что он скрывал свою личность.
Попав к нам домой, он первым делом выбрался из окна по стеблям винограда, чтобы отомстить мистеру Пересу. Потом спокойно позволил Джоэлу посещать сеансы у Эрики и вечеринки у Шерри. Его поразили изысканные компании артистов и художников, их шикарные наряды, светские разговоры и сигареты в хрустальных пепельницах.
Наконец ему захотелось не только видеть все это, но и участвовать самому, и на дне рождения Джоэла он захватил над ним контроль. Когда Шерри ушла, в нем проснулся застарелый
– Я подсыпал тебе в кофе снотворное, - продолжал он, - и пошел к Шерри. В полночь их привратник ушел, я нажал на кнопку звонка. Кто-то меня впустил - это действует почти наверняка. Дверь в квартиру Шерри оказалась незапертой. Я вошел, а когда она обернулась, увидев меня, я схватил её.
– Тут есть маленький секрет, - хихикнул он.
– Я хватаю за волосы и тяну их вниз. А её я усадил в кресло, сам стал сзади. Понятно, кровь при этом на меня не попадет. Через пять минут все было кончено. А потом можно делать все, что угодно.
Я поняла, что он имел в виду . Жутко, но он даже гордился ловкостью, с которой все это проделывал.
– Когда я жил у "брухи", я резал свиней и кур.А с ножом было так, продолжал он с гордостью.
– Я знал, что полиция будет искать его, потому перед тем, как идти домой, я закапывал его в парке и отмечал место, чтобы снова за ним вернуться.
У меня это не умещалось в голове. Джоэл, разгуливавший как лунатик по городу и не подозревавший, что именно его руки резали, рубили и подвешивали кошмарные украшения на подставки для цветов. Затем прогулка в Центральном Парке, чтобы избавиться от ножа и заметить место... Потом, наверное, ему приходилось мыть руки...
– Она была нехорошей, - продолжал Тони.
– Она думала только о мужчинах. Все её вечеринки...
Он покосился на Керри.
– Я с ней ничего не сделал. Даже в ту ночь... Я никогда ни с кем ничего не сделал.
Он пытался оправдаться перед самим собой, отрицая любой секс, но оправдывая убийство. При этом в присутствии Керри он пытался избегать излишних подробностей.
– Остальные в парке тоже все время думали о мужчинах. Иначе как бы я уговорил их пойти со мной ?
– добавил он.
А причиной всему этому была его мать, которая меняла мужчин одного за другим. Ведь это только мне она казалась испуганной и жалкой. Для него же она была единственным близким существом, самой красивой, любимой и ненавистной одновременно. Ее похоть казалась ему отвратительной. Он до сих пор наказывал её предательство.
Когда он умолк, я вначале не обратила внимания на то, что происходит что-то необычное. Но увидев, что Питер внимательно рассматривает его лицо, я заметила, что глаза у Тони закатились и он начал падать навзничь.
– Он уснул или ещё что-то, - шепнул Питер.
– Надо взять у него нож!
Стряхнув с себя оцепенение, я потянулась к ножу... Но тут рука Тони дернулась. Он вздрогнул, словно по телу прошел электрический ток, и в руке вновь блеснуло длинное тонкое лезвие.
Шанс был упущен. Где бы Тони ни был в этот момент, он вернулся.
ГЛАВА шестнадцатая
Он стоял перед нами, тяжело дыша, будто только что пробежал изрядную дистанцию. На лбу у него выступил пот. Глаза пылали гневом. Впервые за сегодняшний день он чувствовал себя не в своей тарелке.
– Эта сволочь...
– прошипел он.
– Почему он суется в это дело?
Может быть, дон Педро решил провести ещё один сеанс? Или миссис Перес где-то раздобыла денег, чтобы заплатить ему? Он, наверное, вызвал Тони так же, как в прошлый раз, когда разбилась статуэтка Сан-Маркоса.