Одержимость
Шрифт:
Должно быть, это одна из самых холодных зим на моей памяти. Такой холод пронизывал до костей и оставался там навсегда.
По мере того, как солнце опускалось за горизонт, облака начали редеть. Снег дрейфовал хлопьями и казался персиковым в лучах заката. Он падал на крыши и дымоходы, укрывал улицы белым одеялом. Слегка задрожав, я покрепче закуталась в плащ.
Впереди показались рушащиеся стены Доврена — самые северные окраины города.
Самаэль посмотрел в окно.
— Доврен простирается так далеко, что я никогда не видел весь город. Как называется этот
— Ворота Прокажённых.
Он повернулся и хмуро посмотрел на меня.
— Смертные посчитали это хорошим названием?
Я пожала плечами.
— Это просто описывает суть. Прокажённым и людям с другими болезнями не дозволялось жить в пределах города, так что они жили за воротами. Прокажённые, преступники, дубильщики кожи, потому что они вечно воняли мочой. Ну, ты понял суть.
Он откинулся на спинку своего сиденья, и его светлые глаза пронизывали меня в закатных сумерках.
— Очаровательная цивилизация.
— Не вини меня, я демон. Смертные и с моим видом не хотели знаться. Насколько я могу сказать, самые ужасные преступления в этом городе были совершены смертными, а не демонами.
Самаэль наклонился поближе через стол. Когда его брови приподнялись от любопытства, я снова увидела это — его душераздирающее выражение невинности и неопытности.
— Что случилось с Лилит? Ты сказала, она вернулась в место, где смертные её сжигали. Что случилось с ней там?
Однажды на карнавале Восточного Края я видела цилиндрическую машину с сепийными кадрами. Надо было повернуть рычажок, и картинки как будто двигались, оживая на твоих глазах. Такими были и воспоминания Лилит — кружились в моём сознании как те ожившие мелькающие картинки. И теперь я с каждым кадром чувствовала, как её тёмный дух пробуждается во мне. Её злость была холодной как лёд.
Мне хотелось бы вообще не видеть воспоминания, потому что они были ужасными.
— Стрелы… — сказала я с некоторым удивлением, когда воспоминание озарило мой разум — залп стрел, летящих по воздуху. — Отравленные стрелы вроде тех, которыми ранили нас. Так всё началось. Они охотились за ней на улицах города, и яд ослабил её. Яд не дал ей пользоваться магией. Они называли себя охотниками на ведьм, но на деле искали демонов. Они были предками Свободного Народа.
Глаза Самаэля темнели подобно опускавшейся за окном ночи, и он замер совершенно неподвижно.
— Что случилось с Лилит? Я хочу знать всё.
Глава 14. Лила
В моём горле встал ком.
— Они притащили её в старый римский амфитеатр. В те дни он ещё стоял над землёй. Это было возле дома Нико… — я задрожала. Некоторые вещи были слишком ужасными, чтобы облекать их в слова. — Они поражались тому, что она могла вынести.
Я глянула на руки Самаэля, испытав странный восторг от того, что он до сих пор носил своё золотое помолвочное кольцо, которое, по его мнению, должны были носить мужчины. Его ладонь сжалась в кулак. Похоже, это тревожило его так же сильно, как и меня.
— Что ещё? — его голос был мягким, нежным, но теперь я видела злость в его глазах. Его радужки темнели, превращаясь в чисто обсидиановые
— Охотники на ведьм превратили это в карнавал. Такими были смертные в те дни. Они устраивали спектакли страданий. Это был фестиваль, длившийся день за днём… Причинить боль Лилит, затем смотреть, как она исцелялась, — я склонила голову набок. — Так продолжалось очень долго. После этого она совершенно перестала чувствовать. И она ничего не чувствовала, пока не ожила вновь в моём теле. Когда ты её убил, она практически полностью онемела. Она испытывала ощущение потери и одиночества. Но не чувствовала боли.
Из его горла вырвалось низкое рычание, и медные завитки струились по его коже.
— Я хочу очень медленно и очень болезненно убить этих охотников на ведьм. Я хочу услышать их крики.
Мои губы изогнулись в улыбке, и я потянулась, чтобы дотронуться до его сжатого кулака.
— Они давным-давно умерли. Если хочешь кого-нибудь убить, сосредоточься на Свободном Народе. Они такие же.
Его глаза начали проясняться, тени рассеивались. Его взгляд снова скользнул к окну, но челюсти оставались крепко сжатыми.
— Я ничего этого не знал. Когда я раньше был с Лилит, я вообще её не понимал. Она ничего мне не говорила.
— Она сложная, — я посмотрела в окно, пока поезд нёсся из города в сельскую местность. Один из моих волков бежал по заледеневшему полю параллельно с поездом, и его тело светилось бледно-голубой магией. Он скакал по пустому застывшему ландшафту, мимо тёмных силуэтов похожих на скелеты деревьев.
Он следовал за мной? Я так не думала. Мне казалось, что Свободный Народ также приманивает моих зверей к себе. Они хотели, чтобы все мы оказались в одном месте для того, что они запланировали.
— Самаэль? Ты не мог бы отойти на другой конец вагона? Я хочу посмотреть, в библиотеке ли сейчас книга.
Он кивнул и встал, и когда он отошёл от меня, я слышала, как они зовут Лилит.
Я прислонилась к окну, закрыв глаза. Она вспыхнула передо мной — книга, полная волшебных слов… власть, которая может быть моей. За то, что смертные сделали со мной, Лилит превратит их мир в пепел. Месть, о которой она всегда мечтала, находилась буквально под носом. Она теперь лежала в библиотеке, раскрытая на столе на первом этаже. Слова на странице светились величественным золотистым светом.
«Моя».
Я крепко стиснула стол, ошеломлённая тягой книги.
«Иди к нам… — шептали они. — Оставь ангела позади и примкни к нам. Это твоя судьба, и он не может прийти с тобой. Ангел — твой враг. Только без него ты сумеешь стать королевой».
Я снова открыла глаза, но до сих пор могла видеть книгу, словно она лежала прямо передо мной.
«С Мистериум Либер у тебя будет абсолютная власть. Ты сможешь отомстить смертным. Самаэль планирует бросить тебя и жениться на смертной. Это твой шанс разделаться с ним и процветать как тёмная королева, которой ты и являешься. Стань владычицей их всех».