Одержимость
Шрифт:
Быстро собираюсь в дорогу.
– Мама, за тобой присмотрит госпожа Эльза. Оставайся в клинике до полного выздоровления. Когда соберешься домой, я за тобой приеду.
– Удачи! – мама целует меня в щеку. – А я уже начала переживать, что ты так и останешься возле мамкиной юбки.
В Питере я узнаю, что Лиза вышла замуж и уехала в неизвестном направлении. В течение нескольких месяцев я не слышу о ней ничего. Тавади ни разу не вспомнил неудавшуюся помолвку. Он был бодр, весел и уверенно наживал капиталы.
В
– Кирилл, я жду тебя в Новосибирске. Да, привези наличку из сейфа.
– Что случилось?
Опять так сильно сосет под ложечкой от предчувствия беды, что не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть. Что делает Тавади в Новосибирске? Как там оказался?
– Живо ко мне!
Глава 8
Несколько месяцев незамутненного счастья пролетают как один день. Мы забываем о Тавади, как о страшном сне. Он ни разу не позвонил ни мне, ни маме, не попытался разыскать меня.
«Наверное, обиделся», – решаю я и перестаю оглядываться, когда выхожу на улицу. В конце концов, мы живем в цивилизованном мире, а не среди бандитов. Да и Арсен на такого совсем не похож. Воспитанный мужчина, настоящий джентльмен.
Выбрасываю я из головы и предостережение Кирилла. Кто он мне? Может, это была обычная провокация по поручению босса, желание посмотреть на мою реакцию, напугать. Или просто преданный раб захотел отомстить за оскорбление щедрого хозяина, как сделал это Сан Саныч, выгнав меня с работы.
Сегодня муж задерживается: что-то он засиделся в кухне над отчетом. Стрелки будильника показывают половину одиннадцатого, наш дом погружён в сладостную тишину, а я лежу в спальне, смотрю сериал и жду мужа:
– Игорь, заканчивай! – кричу и вздрагиваю: сынишка бьет пяточкой под ребро так сильно, что от боли на мгновение зажмуриваюсь. – Ах, ты проказник, – глажу по животу. – Потерпи ещё немного, солнышко, скоро увидимся.
Дверь открывается. Муж улыбается с порога, и комната словно освещается. Высокий, мужественный, красивый. Я влюбилась в этого парня с первого взгляда и ни на секунду не пожалела, что отдала ему всю себя без остатка. Сейчас смотрю, не отрываясь, в синие, как аквамарин, глаза и таю, млею от восторга.
«Боже, за какие заслуги ты наградил меня такой радостью?» – в который раз появляется нелепая мысль. Глаза подергиваются влагой.
– Лиза, ты почему плачешь? – Игорь одним шагом преодолевает расстояние от двери до кровати и садится рядом. – Где болит?
Я смотрю на мужа сквозь радужную пленку слез, и он кажется принцем из волшебной сказки.
– Темка толкается, – жалуюсь, надув губы: сегодня мне хочется немного
– Торопится, – муж кладет большую ладонь на живот, потом наклоняется и целует то место, где показывается крохотный бугорок, – сынок, не обижай маму, она у нас замечательная.
Игорь так произносит эти слова, что я опять чуть не плачу. Разумом понимаю, что гормоны играют, но чувствам не прикажешь.
– Ты уже закончил?
– Не жди меня, Лизок, спи. Мне ещё час нужно поработать. Завтра начальство ждёт отчёт.
Муж берет меня ладонями за щеки, треплет, крепко целует в губы и отпускает. Я невольно тянусь за ним.
– Ещё, пожалуйста…
– Спи, моя утена!
– Фу, то же мне прозвище придумал! – делаю вид, что обиделась. – Другие своих жён птичками и зайчиками зовут, а я – утена!
– Ты же у меня кто? Селезнёва. А самка селезня – это утена. Ты на неё сейчас очень похожа, – смеется муж и идет к двери.
Он останавливается на пороге, оглядывается и посылает мне воздушный поцелуй.
Этот последний миг безоблачного счастья отпечатывается в моей памяти навсегда. Уже через несколько минут мой дом превращается в ад.
Игорь выходит, я потягиваюсь, выключаю телевизор, и ловлю боковым зрением засветившийся экран телефона. Звонит мама: мы разговариваем каждый вечер перед сном.
– Лизочка, поздравь меня, я продала квартиру и буду перебираться к вам поближе, – голос веселый и бодрый. Давно я не слышала у мамы такие задорные нотки. Она долго не соглашалась кардинально поменять свою жизнь и вот наконец-то созрела. Я улыбаюсь.
– Я так рада! Так рада, мама, ты даже не представляешь! Когда прилетаешь?
– Надо завершить все дела, собрать вещи, отправить контейнер. Ещё задержусь на пару недель, а потом к вам. Как раз успею к рождению Темочки. Буду рядом с тобой.
– Люблю тебя, мамуля, чмоки-чмоки!
Я отключаюсь и… настораживаюсь: в наступившей тишине появляются странные звуки. Кажется, хлопок. А вот ещё один.
Перевожу взгляд: поверхность воды в стакане подрагивает. Адреналин поступает в кровь, от частых ударов сердца сбивается дыхание. Я откидываю одеяло, сажусь и прислушиваюсь.
Ни звука, только ветер бросает в окно январские снежные хлопья.
Выдыхаю: показалось. Может, шина лопнула у кого-то во дворе, или петарды запустили, не так давно прошел Новый год.
Ложусь на бок, обхватываю ногами длинную подушку, устраивая удобнее живот, и вздрагиваю: опять?
Теперь мне кажется, что это в коридоре что-то упало. Сразу тяжело становится дышать, воздух словно превращается в кисель. Он с трудом проникает в легкие. От страха мурашки бегут по телу.
– Кто там? Игорь, это ты?