Одержимость
Шрифт:
— И Джоэл, — добавила я. — Мы приехали сюда все вместе.
— Когда это было?
— Вчера вечером.
— Во сколько?
Наш разговор становился несколько необычным. Тэд говорил как полицейский, и в ином положении, я бы заартачилась. Может, своей покорностью я дам ему знать, что происходит что-то необычное? Тэд хорошо соображал, он мог бы догадаться.
— Мы выехали в 9:49, — ответила я. — Опоздали на катер и провели ночь в Бей Шоур.
— Все вместе?
— Все.
Я взглянула на Джоэла и у меня перехватило дыхание: у рыбки, которую принес Питер, была
Джоэл ходил на рыбалку лишь один раз в жизни, тогда это кончилось тем, что он загнал себе рыболовный крючок под ноготь. Ему было тогда восемь лет. Сейчас же он освежевал рыбу с ловкостью профессионала. Тут в моем сознании как-будто что-то переключилось. Я представила себе пуэрториканского мальчишку в мясной лавке, представила рыбный отдел и туши океанских рыб, разложенные на леднике…
На лице Джоэла опять появилась улыбка. У меня возникло подозрение, что он каким-то образом угадал мои мысли и дает мне понять, что я не ошибаюсь. Но если так, то он открыл для меня больше, чем намеревался. Никакие вторичные личности не могли научить Джоэла освежевать рыбу… Эти мысли лишили меня слов.
— Ты меня слушаешь, Нора? — требовательно спросил Тэд.
— Да, да, — тихо ответила я, — видимо, что-то со связью.
— Ты слышала про Эрику? — спросил он.
— Я не знаю, — сказала я, промедлив, — в радиоприемнике сели батарейки. Но мистер Ольсен упоминал о чем-то, правда, не указывая имен…
— Теперь это Эрика. С ней случилось то же самое, что с девушками в парке или Шерри Тэлбот.
Я попыталась представить подставку для цветов в квартире Эрики. Я мысленно представила себе ковры, знамена с магическими знаками, поднялась по лестнице в кабинет с мебелью из тикового дерева, но так и не нашла подходящего места.
— Это произошло вчера вечером, — продолжал Тэд. — Она не пришла в госпиталь на утренний прием.
Она должна была принять Джоэла. Я облокотилась о стену.
— Ее секретарь пошла к ней домой, где и нашла ее, — сказал Тэд. — Значит, вы уехали в этот вечер на Файр Айленд?
— Да, на поезде в 9:49.
Наступило молчание — он взвешивал свои подозрения.
— Интересно, почему он выбрал Эрику?
— Не знаю, — спокойно ответила я.
— Может, из-за статьи в газете? Той, в которой она давала психологический портрет преступника. Может это оскорбило его самолюбие?
Тут он явно перемудрствовал. Мне хотелось кричать в трубку, но я лишь сказала:
— Может.
— Психиатры не должны писать статьи в газеты. Ну, хорошо, теперь я знаю, где вы. Отдыхайте, — сказал он добродушно и повесил трубку.
Я стояла с телефонной трубкой в руках, и последние надежды покидали меня. Мистер Ольсен ушел, не заметив ничего подозрительного, и даже Тэд направился по ложному следу.
— Повесь трубку, — сказал Джоэл. Но голос был совершенно не похож на голос Джоэла. Точнее, тембр был похож, но интонация была совершенно другой: в ней чувствовался некий задор и самолюбование. Тем не менее, где-то под слоями болезненного комплекса вины, под выкристаллизовавшейся в мозгу второй личностью, скрывался
— Джоэл, — твердо сказала я, положив трубку, — тебе не удастся сбить их со следа.
— Удастся, — спокойно сказал он.
— Но теперь, после Эрики, они будут подозревать именно тебя, — сказала я, стараясь, чтобы в голосе не было осуждения.
Не знаю, что поняли дети из моего разговора с Тэдом, но если они не догадывались о том, что произошло с Эрикой, теперь им стало это известно. Для них это было страшным потрясением, но они мужественно перенесли его. Их ребячьи лица стали не по-детски серьезными, они сидели молча и старались не шевелиться.
Джоэл кивком головы указал Питеру на лежащую на столу рыбку.
— Убери ее в холодильник, — приказал он.
Питер вышел из-за стола, взял блюдце с тушкой рыбки и понес его к холодильнику.
— Сперва заверни ее. Всему тебя надо учить.
Мы молча наблюдали за тем, как Питер пошел к буфету, вынул из него рулон алюминиевой фольги, оторвал кусок и завернул рыбу. Когда он закрыл холодильник, Джоэл сказал:
— Садись, — и Питер снова сел на место.
— Полиция будет продолжать искать «Мясника», а это не я, — спокойно сказал Джоэл. — Они знают, что когда это все началось, я был в Марокко.
— «Мясником» был Тоньо Перес — сказала я.
— Вот пускай и ищут его, — улыбнулся он.
— Джоэл, но мне известно, что Тоньо умер — заметила я.
Улыбка стала еще шире. То, что я знала о существовании Тоньо, ничуть не беспокоило его, но мне казалось, что опасность увеличилась, поскольку мы достигли уровня его навязчивой идеи, его веры в то, что он одержим. Если мне удастся убедить его, что марокканское алиби ненадежно, то, возможно, он сдастся без боя, конечно, если будет уверен, что избежит наказания.
— Слишком многие знают, что Тоньо мертв, — продолжала я. — Об этом знает пол Эль-Баррио. Даже, если они и не очень любят беседовать с полицией, то теперь об этом знает и доктор Рейхман.
Джоэлу не стоило знать о том, что он улетел в Перу.
Но я ошиблась, если думала, что это произведет на него сильное впечатление. Он разглядывал меня с ленивым любопытством.
— Пускай потребуют убедить в этом суд. Эрика и Шерри кончились точно так же, как и все остальные. Об этом кричат все газеты.
Мне не нравился этот поворот в нашем разговоре. Мы подошли слишком близко к тому, что висело на подставке для цветов, к ножам, ужасу и крови. Разговор о суде был к тому же неуместен. Из-за его болезни его не будут судить. Хотя теперь, после смерти Эрики, его ждет публичное расследование, одиночная палата в Бельвью, а затем — Метьюван.
— Забудь Метьюван, — нарушил он молчание. — Я не поеду туда.
Я не поверила своим ушам. Может, я говорила вслух, когда думала? Я не могла поверить в то, что наши мысли совпали как по времени, так и по содержанию. Альтернативой была лишь способность читать мысли.