Одержимость
Шрифт:
Вытаскиваю несколько и вытираю лицо.
— Спасибо.
После долгой паузы он откашливается.
— У тебя есть распорядок дня?
— Эм, да. То есть… вроде того.
— Расскажи мне об этом. Что ты делаешь каждое утро?
Выдыхаю и рассказываю ему, как начинаю свой день. Мой график, который вращается вокруг Глеба.
— Хорошо, завтра вместо того, чтобы следовать за ним, я хочу, чтобы ты пришла сюда. Хочу, чтобы ты сидела у меня в приёмной и писала в своём дневнике. Делай так в течение следующей недели каждый день. Вырвись из текущего шаблона.
Киваю и делаю глубокий вдох.
—
— Я записалась в тренажерный зал, — вдруг говорю, будто это как-то меня искупит.
— Хорошо. Приходи сюда и веди дневник. Иди туда и проходи на беговой дорожке то же расстояние, которое ты проходила, следуя за ним. Давай разорвём этот порочный круг и создадим новый распорядок дня.
Встречаюсь с ним взглядом и вынуждаю себя улыбнуться. Пытаюсь выглядеть уверенной, как будто это вселило в меня надежду.
Но я всё ещё не могу избавиться от этого. От необходимости увидеть. Необходимости увидеть боль Глеба Соловьёва.
Которую причинила я.
Глава 8
В прошлом
— Думаю, это твоё.
Пакет скользнул по кухонному столу и остановился прямо передо мной.
Мне хватило одного взгляда на сложенную распечатку, прикреплённую степлером к передней части белого пакета, чтобы понять, и мне не нужно было спрашивать, почему мой муж смотрел на меня с таким холодным гневом. Контрацептивы.
Я закрыла глаза.
Андрей вернулся вчера вечером с выездного матча. Я ждала подходящего момента, чтобы поговорить с ним о том, что снова начала принимать таблетки. К сожалению, момент так и не наступил.
Я встретила его ледяной взгляд.
— Прости. Я должна была обсудить это с тобой раньше. Просто я подумала…
— Что твой муж — бракованный товар? Не годится в отцы? — перебил он.
— Нет, это совсем не так! — я встала и обошла стол, пытаясь положить руки ему на грудь, но он отступил на два шага назад, избегая меня.
— Конечно, это не так.
— На тебя уже и так сильно давят. Похоже, сейчас неподходящее время добавлять к этому беременность и новорожденного ребёнка.
— Очень мило с твоей стороны решать это за нас.
Я нахмурилась.
— Ты прав. Прости. Мне нужно было поговорить с тобой, прежде чем делать это. Просто у меня вчера вечером начались месячные, а времени, чтобы начать новую упаковку, осталось совсем немного, поэтому я и заказала.
Здесь я была неправа, и на этом следовало остановиться — извиниться и объясниться. Но в голову мне вдруг пришла мысль, и вопрос вырвался из моих уст прежде, чем я успела его сдержать.
— А зачем ты вообще был в аптеке, в которой забрал мои таблетки?
Челюсть Андрея напряглась.
— Физиотерапевт прописал мне мазь от отёка в колене. Я же говорил тебе, что прекратил принимать обезболивающие в прошлом месяце.
— Прости, я не хотела намекать…
— Да, конечно, — он резко тряхнул головой, сорвал куртку со спинки стула и направился к выходу. —
— Куда ты уходишь?
— Куда угодно, только бы не находится здесь.
Несмотря на то, что я видела, как он распахнул дверь и резко захлопнул её за собой, я всё равно вздрогнула от грохота. В последнее время я была на грани. Моё сердце постоянно бешено колотилось, и казалось, будто мир перекосился. Единственное время, когда я чувствовала себя спокойно, — это работа, где можно было погрузиться в чужие проблемы.
Я долго смотрела на закрытую дверь, но и не ждала, что Андрей вернётся. Он не стал бы. Я только что дала ему новый повод провести несколько часов в баре, напиваясь. По крайней мере, сегодня у него был веский повод для злости. В последнее время он просто находил любой предлог для ссоры, как только я приходила с работы, а потом исчезал на часы, возвращаясь с запахом алкоголя. Иногда, если я ещё не спала, когда он возвращался, я притворялась спящей. Алкоголь делал его эмоциональным — он возвращался расстроенным, извинялся, а потом хотел «примирительного секса». Но его чрезмерные излишества часто имели ещё один другой эффект — неспособность поддерживать эрекцию. Это снова злило его. Это превратилось в замкнутый круг, которого я хотела избежать.
Где-то внутри стало пусто, когда я подумала о том, во что превратился наш брак всего за несколько коротких месяцев. Мой любящий, заботливый муж стал человеком, которого я не узнавала. Ситуация становились всё хуже с каждым днём. Неужели он действительно может винить меня за то, что я не хочу забеременеть прямо сейчас? Конечно, мы были командой, и мне следовало поговорить с ним. Но, в конце концов, это было моё решение, что делать со своим телом. Не говоря уже о том, что, если всё продолжится в том же духе, я буду растить ребёнка в одиночку. Я не могла оставить ребёнка с пьяным мужчиной, у которого были проблемы с гневом. Возможно, я была не права, что не обсудила это с ним, но он сам создал такую обстановку, в которой я чувствовала, что не могу этого сделать.
Вместо того чтобы дальше увязать в этих мыслях, я ополоснула кружку из-под кофе и решила принять душ. Возможно, я бы прогулялась, если Андрей не вернётся в ближайшее время. Зайду в мой любимый книжный магазин, куплю латте по завышенной цене.
На полпути к ванной меня остановил стук в дверь.
Может быть, Андрей забыл ключи?
Может быть, он вернулся, чтобы поговорить, а не топить своё горе в вине?
Может быть, у нас всё-таки ещё есть надежда…
Но когда я открыла дверь, моё лицо вытянулось.
— Я тоже рада тебя видеть, — съязвила Карина. — Боже. Вы с Андреем как два сапога пара.
Я нахмурилась.
— Кто пара?
— Ты и Андрей, — она кивнула через плечо. — Я только что видела его в холле. Поздоровалась, но он меня даже не услышал. Выглядел так, будто кто-то пнул его собаку, и он искал обидчика.
Только пнули не его собаку. Пнули его самого. И обидчиком была я.
Я вздохнула.
— Мы поругались.
Карина потёрла живот и пожала плечами. Она должна была родить со дня на день.