Одержимые Зоной
Шрифт:
— Здесь что, автобусы в Зону ходят?
Кайман недовольно обернулся.
— В Зону — не ходят, — раздельно сказал он. — А рядом с Зоной — отчего нет? Здесь люди живут, как ты могла заметить. Обыкновенные. Людям свойственно есть, пить, мусорить, ходить в магазины, ездить на автобусах и так далее. А теперь замолчи, пожалуйста. Откроешь рот, только когда разрешу. Ясно?
Мышка молча кивнула.
Пассажиров набился полный ПАЗик. Хорошо, что они с Кайманом успели занять сидячие места. Стёкла запотели, Мышке приходилось поминутно протирать себе рукавом куртки смотровое окошко. Смотреть, впрочем,
По каким признакам водитель решал, где остановиться, Мышка не уловила. Несколько бетонных будочек на обочине он миновал без задержки, а потом вдруг сделал остановку просто на обочине, и человек пять вышло. Других он высаживал по одному, по двое в таких же неочевидных местах. Ещё десяток человек покинуло автобус «на развилке», как объявил водитель простуженным голосом. Никакой развилки Мышка не увидела, но от обочины в луга в этом месте уходила вытоптанная пешеходная тропа.
После развилки в ПАЗике осталось всего шесть пассажиров — Кайман с Мышкой, трое мужчин и дряхлая бабка с огромными матерчатыми авоськами. Автобус остановился перед шлагбаумом и открыл переднюю дверь. Мышка встрепенулась было, но Кайман молча положил ей руку на колено: «Сиди».
Снаружи послышались голоса — кто-то разговаривал с водителем со стороны кабины. В автобус бодро запрыгнул здоровенный детина в форме с большим количеством карманов, незнакомыми нашивками и флагом США на правом нагрудном кармане, на рукаве и на берете. Мышка захлопала глазами — детина оказался негром.
— Документс? — вопросил негр.
Пассажиры полезли по карманам. Кайман не торопясь вытащил две потёртые, обмахрившиеся по краям бумажки с отпечатанным на машинке текстом и с фотографиями. На одной из них Мышка с удивлением узнала себя. Парнишка из неё получился неплохой, только очень уж перепуганный и тонкошеий.
Негр что-то сказал Кайману.
— Ай донт андерстенд ваш американский, — пожал плечами сталкер.
Американец растянул лягушачьи губы в дежурной улыбке, вернул Кайману бумажки и так же быстро просмотрел документы у остальных. Заминка вышла только с бабкой, которая долго копалась в авоське, пока не добыла с самого дна сложенную вчетверо справку. Негр терпеливо ждал. За его плечом маячили ещё двое в такой же форме. Наконец бабка тоже была сверена с фотографией, негр молодцевато выпрыгнул из ПАЗика и автобус двинулся дальше.
Через каких-нибудь пару сотен метров дорога закончилась тупиком.
Автобус въехал на площадку, окружённую по периметру какими-то прилавками и облезлыми будками. Над одним из прилавков была развешена сушёная рыба, по соседству громоздились какие-то кастрюли, и Мышка с изумлением поняла, что это местный рыночек.
— Приехали.
Кайман подхватил рюкзак и выбрался из автобуса. Мышка поспешила
— Куда мы приехали? — не выдержала она, оказавшись снаружи. — И что за документы ты ему показал?
Сталкер ухмыльнулся. Похоже, после пересечения шлагбаума у него сильно поднялось настроение.
— Справки о том, что мы местные жители, — охотно пояснил он. — Поэтому нам разрешается въезд в посёлок Подлесье.
— И что, справки на английском? — не поняла Мышка.
— Нет! — развеселился Кайман. — Справки, представь себе, на двух языках. На украинском и на белорусском. В чём же и вся прелесть!
— Ничего не понимаю, — помотала головой Мышка.
— Сейчас, — невнимательно сказал Кайман. — Сейчас мы зайдём в одно место, мне тут кое-что надо прикупить, а потом я тебе всё объясню.
Мышка пообещала себе ничему больше не удивляться. И всё равно удивилась, когда «одно место» оказалось сельским магазинчиком, а купил там Кайман ни много ни мало полтора килограмма разных карамелек.
— Клоун любит белорусские, — пояснил ей Кайман, чем только запутал девушку ещё больше.
От магазина они по узенькой улочке за пять минут вышли из посёлка. За последними огороженными участками и впрямь сразу, без предупреждения начинался лес. Тропинка нырнула в густые кусты и пропала, однако Кайман уверенно двигался вперёд. Продравшись сквозь полосу кустов, Мышка и сталкер оказались в сумрачном старом лесу. Идти стало легче — подлеска здесь почти не было.
— Так вот, — непринуждённо сказал Кайман, — Подлесье — это тоже своего рода аномалия. Только бюрократическая.
Когда в далёком тысяча девятьсот девяносто первом году бывшие республики Советского Союза превратились в суверенные государства, крошечный посёлок Подлесье оказался наполовину украинским, наполовину белорусским. Собственно, он всегда находился на границе, но до девяносто первого года это никого не волновало. Да и потом не особенно тревожило, оставаясь в большей мере формальностью. Ситуация обрела новый смысл в две тысячи шестом году, после второй Чернобыльской катастрофы. Дело в том, что разные государства по-разному прочертили контуры аномальной зоны на своей территории. Украинская часть посёлка попала в Зону, а белорусская — нет.
Официально украинский посёлок Подлесье закрыли и жителей отселили. На практике же почти никто не уехал. Кто-то поменял документы на дома, с тем чтобы числиться на белорусской территории. Кое-кто даже гражданство сменил, причём одни поменяли с украинского на белорусское, другие — с белорусского на украинское, кому как показалось полезнее. Но в основном люди просто продолжали жить как жили.
— А всё-таки здесь Зона или не Зона?
Лес Мышке не нравился. Какой-то он был настороженный и неуютный.
— Сама подумай, — хмыкнул Кайман. — Ты же местная, должна понимать. Реальные границы Зоны колеблются, как полоса прибоя у моря. Бывают приливы и отливы. А официальная граница — это всего лишь линия на карте. И Периметр — это линия, только уже на местности.
— Хорошо, — Мышке надоели словесные выкрутасы сталкера, — тогда скажи, где Периметр? Позади нас или впереди?
— Внешний позади, внутренний впереди, — пояснил Кайман. — Украинский блокпост — впереди.