Одержимые

Оутс Джойс Кэрол

Сибил вежливо вынула руку из руки господина Старра и опустила глаза. Она дрожала. Сегодня она совсем не бегала и пришла на встречу с господином Старром, чтобы позировать ему в блузке и юбке. Но он попросил: без чулок. Теперь ее ноги в сандалиях намочил прибой.

Словно не желая, чтобы ее слышали, Сибил сказала:

— Мне тоже так кажется, господин Старр.

Они поднялись по деревянным ступенькам на уступ, а там стоял лимузин господина Старра, черно-блестящий, припаркованный неподалеку.

В такой час дня парк был людный.

Милю быстро прошла стайка веселых хихикающих школьниц, но Сибил не обратила на них внимания. Она все еще была взволнована и расстроена, но в тоже время объята вдохновенным душевным подъемом. Ты знаешь, кто он. Ты всегда знала.Она видела, как господин Старр хромал рядом и слышала его нетерпеливую болтовню. Почему он не говорил с ней прямо, хотя бы раз?

За рулем лимузина сидел шофер в униформе, глядя прямо перед собой, точно в ожидании. На нем был картуз и белые перчатки. Его профиль застыл, как на старинной монете. Знал ли шофер о ней, подумала Сибил, говорил ли господин Старр с ним о ней. Вдруг ее наполнил восторг — конечно, еще кто-то должен был знать.

Господин Старр сообщил, что, поскольку Сибил так терпеливо позировала, поскольку она более чем оправдала его ожидания, у него для нее есть подарок.

— Вот именно, в дополнение к вашей плате.

Он открыл заднюю дверь лимузина, достал квадратную белую коробочку и, застенчиво улыбнувшись, преподнес ей.

— О, что это? — воскликнула Сибил.

Они с тетей Лорой теперь редко обменивались подарками, это был ритуал из далекого прошлого. Приятно было вспомнить. Она подняла крышку коробки и увидела внутри красивую сумочку на длинной ручке, лайковую, цвета темного меда.

— О, господин Старр… спасибо, — сказала Сибил, доставая сумочку. — Это самая прелестная вещь, которую я когда-либо видела.

— Почему бы вам ее не открыть, дорогая? — предложил господин Старр, и Сибил ее открыла, обнаружив там деньги, совсем новенькие купюры, на которых сверху было написано: двадцать.

— Надеюсь, на этот раз вы не переплатили? — беспокойно поинтересовалась Сибил. — Я позировала гораздо меньше трех часов. Это несправедливо.

Господин Старр засмеялся, покраснев от удовольствия.

— Несправедливо в отношении кого? — спросил он. — Что значит справедливо? Мы делаем то, что нам нравится.

Сибил застенчиво подняла глаза на господина Старра и увидела, что он внимательно смотрит на нее, по крайней мере в уголках глаз появилось много морщин.

— Сегодня, дорогая, я настаиваю на том, чтобы отвезти вас домой, — сказал он улыбаясь. В его голосе появилась настойчивость, как-то связанная с подарком. — Скоро похолодает, а у вас промокли ноги.

Сибил колебалась. Она поднесла подарок к лицу, чтобы вдохнуть острый запах кожи: сумочка была высочайшего качества, такой у нее никогда не было. Господин Старр быстро огляделся, убеждаясь, что их никто не видит. Он все еще улыбался.

—

Пожалуйста, садитесь в машину, Блейк! Теперь вы не можете считать меня незнакомцем.

Сибил все еще колебалась. Полудразня, она спросила:

— Вы знаете, что меня зовут не Блейк, не так ли, господин Старр? Как вы узнали?

Господин Старр рассмеялся, тоже дразнясь:

— Не так ли? Как же тогда ваше имя?

— А вы не знаете?

— Разве я должен знать?

— А разве вы не знаете?

Возникла пауза.

Господин Старр взял Сибил за запястье, легко, но твердо. Его пальцы обхватили ее руку, словно браслет от часов.

Господин Старр наклонился поближе, будто делясь секретом:

— Вообще-то я слышал, как вы исполняли соло на замечательном рождественском празднике в школе. Должен признаться, что прокрался на репетицию, мое присутствие никого не удивило. И, кажется, я слышал, как хормейстер называл вас по имени. Вас зовут Сибил?

Услышав свое имя из уст господина Старра, Сибил ощутила головокружение. Она смогла только молча кивнуть.

— Верно? Янемного сомневался, что правильно расслышал. Красивое имя для красивой девушки. А Блейк… Блейк ваша фамилия?

— Да, — прошептала Сибил.

— Фамилия вашего отца?

— Нет. Не папина.

— А почему нет? Обычно бывает именно так.

— Потому что… — И здесь Сибил запнулась, смущенная, не зная, что сказать. — Это фамилия моей мамы. Была.

— Ах, да! Понимаю. — Господин Старр засмеялся. — Вообще-то, если честно, думаю, что не понимаю, но мы обсудим это в другой раз, не так ли?

Он имел в виду, не сесть ли им в машину. Теперь он сильнее надавил ей на руку, и, хотя оставался любезен, как всегда, было очевидно, что терпение его на пределе. Его хватка оказалась неожиданно сильной.

Сибил стояла на обочине, готовая неохотно согласиться, и в то же время беспокойно думая, что, нет, она не может. «Не теперь».

Поэтому Сибил отпрянула, нервно смеясь. Господин Старр вынужден был отпустить ее, разочарованно опустив уголки губ. Сибил поблагодарила его, объясняя, что хочет пройтись.

— Надеюсь увидеться с вами завтра… Сибил? — крикнул вдогонку господин Старр. — Да?

Но Сибил, прижав новую сумочку к груди, как прижимает к себе мягкую игрушку малыш, быстро уходила.

Следовал ли за ней на почтительном расстоянии черный лимузин?

Сибил охватило сильное желание оглянуться, но она сдержалась. Она пыталась вспомнить, доводилось ли ей когда-нибудь в жизни ездить в подобной машине, и предположила, что на похоронах ее родителей был, наверное, такой наемный лимузин с шофером, но ее не взяли на похороны. Не осталось никаких воспоминаний, связанных с этим, кроме странного поведения бабушки, тети Лоры и остальных взрослых, их скорби, но под этой скорбью скрывался сильный и безмолвный шок.