Одержимый. Дилогия
Шрифт:
– Опять кошмары снятся. – Дядюшка Варне покачал головой. – Бедняжка.
– Себя пожалей. – Нант сплюнул в огонь, приложился к фляжке, утерся, передал Варису. – Ну так что?
– Что?
– Какого лешего мы туда идем? Золотишка мы у жмуриков достаточно набрали, купим себе по домику гденибудь в Нагире, отдохнем в покое и уважении на старости лет, а, дядюшка? Небось надоело по светуто мотаться?
– Ты чо, Ал, забыл? Нам всем там пеньковый галстук прописан. Не терпится последнюю джигу станцевать?
–
– А что – она?
– Она? Она, дядюшка, наше помилование и отпущение всех грехов. Ты, дядюшка, даже не представляешь, что за замухрышку ты вытащил с поля. Она одна из этих ведьм гуграйтовских. Сдадим ее магистрам, пусть потешатся, а нам с тобой прощение выпишут. Да еще, глядишь, наградят. За таких, вона, награда назначена.
– О Всевысшие! Ведьма! – Потрясенный дядюшка Варис глотнул из фляжки. Так как же мы ее сдавать будем, коли она ведьма? Не видел, что ли, что они сотворить могут? Она же нас вмиг тогоэтого, – провел дядюшка рукой по горлу.
– А на это народное средство есть. – Нант хихикнул. – Мне его еще бабка рассказывала. Покуда у них между ног болеть будет, никакую колдову эти ведьмы наводить не могут.
– Ты что, Ал, она ж девчонка совсем.
– Слаще будет. – Нант встал, слегка пошатываясь. – Мне такие молоденькие в самый цвет.
– Погоди, Ал! А коли Гуграйт узнает? Слышал же, что кифтянцы говорят – жив он, ищут его. Они ее обманывали! Гунга Крайт жив!
– Не узнает. – Нант шагнул к Алине, возясь с ширинкой, и вдруг подломился, неестественно выгибаясь, завалился назад.
– Ал? – Дядюшка привстал, удивленно глядя на Нанта, заметил сидящую Алину. – Нет! Не надо! Это не я, это он… Пощади, я же тебя спас! Ууу! – Захрипел, забулькал и мягко ткнулся лицом в костер. Затрещали, обгорая, волосы.
Алина вскочила, подхватила котомку и, даже не взглянув на лежащие без движения тела, зашагала в лес. Ей хотелось петь. Гунга Крайт жив, значит, она найдет его!
* * *
Крайт лежал и мрачно смотрел на медленно ползущего по закопченному потолку таракана. Таракан останавливался, шевелил в раздумье усиками, трусил какоето расстояние, снова останавливался…
Почему он им не помог? Почему? Отчаянный, сумасшедший прорыв Рона, захлебнувшийся под шквалом магического огня и контратак кавалерии, в упор расстреливаемые наемники. А он сидел и смотрел, скрипя зубами и колотя землю, бессильный сделать хоть чтонибудь… Бессильный?! Бессильный, когда совсем рядом, за тончайшей перегородкой, толкни – и не станет, бьется, бурлит океан энергии, только и ждущей, когда ею воспользуются, рвущейся на волю, к нему… Почему он этого не сделал? Почему не сломал запечатывающую ее преграду? Испугался! Испугался, испугался, испугался!!!
Крайт заметался по кровати, до крови прикусив
– Гунга Крайт?
Крайт нехотя обернулся к двери:
– Йоля? Уйди, пожалуйста.
– Нет! – Йоля упрямо мотнула головой, подошла к кровати, – Гунга Крайт, вы уже три дня ничего не едите. Так нельзя.
– Mм. – Крайт отвернулся к стене, – Йоля, прошу тебя, уйди.
– Не уйду. Как ваша нога?
Крайт молчал. Йоля неожиданно откинула одеяло, приложила руки к перелому, и Крайт почувствовал, как теплая волна прокатилась по ноге, собралась горячим пульсирующим шариком в больном месте.
– Где ты этому научилась? – Крайт удивленно посмотрел на Йолю. Его собственная попытка исцеления почемуто не удалась, и он не думал, что ктонибудь из Малышей умеет это делать. Не учил он их этому.
– Сама. – Йоля отняла руки от его тела, встряхнула. – Не могла сделать вам этого раньше, не хватало силы.
Крайт застонал, скривился. Упоминание силы резануло по памяти, снова всколыхнув стыд и отвращение к себе.
– Больно?
– Нет, – Крайт с трудом сглотнул комок в горле. – Спасибо.
– Но вам надо есть, иначе не поможет. – Йоля присела на край кровати. Гунга Крайт, послушайте, мы все волнуемся за вас. Ваше состояние… Мы понимаем, вы переживаете, но нельзя же так себя изводить. Вы ни в чем не виноваты, вы сделали все, что могли. Вы нужны нам. Мне…
Рука Йоли вдруг скользнула по груди Крайта, коснулась щеки.
– Йоля…
– Молчи.
Йоля склонилась над Крайтом, в сверкающем ореоле волос губы нежно коснулись его губ.
– Любимый… Любимый…
* * *
– … Я ведь мог. Я мог призвать эту силу, и все пошло бы не так.
– Это не важно. Какое значение имеет то, что могло бы случиться? Важно лишь то, что действительно случилось. И раз случилось, значит, должно было. Никого не воскресить, и ничего не вернуть.
– Но ведь я мог…
– Не мог. Эта сила слишком многого хочет взамен, она забрала бы тебя у меня. Мне не нужен Гунга, мне нужен Крайт. Мой любимый, мой хороший. Ты, ты нужен нам всем, а не эта жуткая сила. Спи, тебе надо отдохнуть…
* * *
Чтото было не так. Крайт потянулся, не открывая глаз повел рукой по кровати. Йоля… Где Йоля? Крайт рывком вскочил с кровати, и больная нога тут же отозвалась резкой болью. Не обращая на нее внимания, Крайт бегом прохромал из сторожки на улицу.