Одержимый

Мещанкин Николай

– Ну?
– не выдержал Крайт.

– Если бы на нас неожиданно напали... Скажем, племя Зеленого Медведя. А вы бы их почему-то не заметили вовремя...

– Допустим, я не замечу. Но почему они вдруг нападут?

– Они нападут, - уверенно сказал Кен.

– Почему?

Кен молча смотрел в землю.

– Кен?!
– с нажимом сказал Крайт.

– Ну...
– Кен пожевал губу.
– Это будут не совсем они. Вы слышали о Безродных? Я там кое-кого знаю. Они изобразят воинов Зеленого Медведя.

Крайт взглянул на Кена почти с восхищением. Он слышал

о Безродных. Изгнанные из родов преступники, объединяющиеся в группы, чтобы выжить. Но дело было даже не в том, что у Кена есть знакомые и среди этих отщепенцев. Этот парень, проведший всю свою жизнь среди примитивных дикарей, предлагал ему организовать провокацию - изобретение извращенных умов куда более поздних времен. Далеко пойдет парень. Но всю ли дорогу с ним?

– А чего они хотят за это?

– Они хотят участвовать в войне. Доли в добыче. Женщин. Земли. Я думаю, можно их поселить на земле Зеленых Медведей, когда мы победим.

– Да, когда мы победим.
– Крайт хмыкнул.
– Хорошо. Зайдешь ко мне, обсудим подробности.
– Крайт развернулся и быстро зашагал к деревне.

– Да, кстати.
– Крайт резко остановился, повернулся к Кену, снова улыбающемуся, жизнерадостному.
– А до этого я хочу, чтобы ты организовал еще один легион. Учебный. Для парней возрастом от четырнадцати до восемнадцати. На лице Кена отразилось непонимание. Крайт вздохнул.
– Ростом начиная от вот такого и до воина. Ясно?

Кен радостно закивал.

– Командовать ими будет...
– Крайт на секунду задумался, - командовать ими будет Рон.

И Крайт пошел дальше, больше не оглядываясь. Почему он выбрал Рона, третьего и самого младшего сына вождя? Этот женственный, нежный подросток меньше всего подходил на роль командира легиона. Он даже прикрикнуть ни на кого не может. Ведь он же хотел назначить Кена... Или не хотел? Наверное, сработала его годами выработанная привычка не держать все яйца в одной корзинке. В принципе, если постараться, и из Рона можно кое-что сделать... И вождь будет доволен. Может, если Рону представить шанс себя проявить...

* * *

Следующим утром Крайт проснулся невыспавшимся и почти больным. Существо, которое дикари называли Гунгой, снова было голодным.

И голод этот, словно тупая, нудная зубная боль, ввинчивался в голову, давил, давил.

Выяснить, что же тогда произошло на площади, Крайту не составило труда. Даже больше того. Объяснение, можно сказать, вколотили ему в голову этой тягучей, надоедливой болью, не сильной, но не дающей ни на минуту забыть о себе. Подтачивающей, ломающей. И было одно-единственное средство избавиться от нее.

Крайт вспомнил, какой он испытал шок, когда понял, что его связь с демонами разорвана. Это было невозможно, немыслимо. Раз установленная связь сохранялась всю жизнь, и средств избавиться от нее не существовало. Она проникала в тонкое тело, сливалась с ним, и попытка ее разорвать приводила к смерти. Но это существо, чем бы оно ни было, сделало это. Оно уничтожило установившуюся у Крайта связь с демонами и подменило ее другой - с собой. Что также противоречило всем канонам теории связи. Считалось, что обоюдное желание является

обязательным для формирования связи.

Боль красным молоточком билась в голове. Существо хотело есть. А значит очередное убийство на камне. Крайт сконцентрировался, стараясь отгородиться от пульсирующей боли, изолировать ее. Забыть о ней, терпеть как можно дольше. Можно было бы, конечно, приказать забить на камне свинью или бычка. Существо согласно было и на животных, хотя явно предпочитало людей. Но уж больно не нравилась Крайту эта насильно навязанная связь, крепнущая с каждой новой жертвой.

Крайт плеснул водой на лицо, протер покрасневшие глаза. Сунул под язык скатанную в шарик траву, притупляющую боль. Может, зря он мучается? Может, этот Гунга не проклятие, а благодетель? Ведь он не только брал. Крайт ясно ощущал готовность этого существа поделиться мощью, тем океаном силы, которым оно обладало. Силы склизкой, затхлой... Единственным ограничением служила лишь крепость связи. Имея такую мощь, Крайт мог бы...

Фон Штах скривился. Нет. Нельзя. Крепче связь, сильней его боль. Он станет просто марионеткой этой твари.

Морщась от солнечного света после полумрака хижины, Крайт вышел наружу. Малыши, игравшие в мослы в его ожидании, тут же бросились строиться. Простучал ногами, вздымая облака пыли, потеющий от старательности Фрин, доложился. Крайт болезненно улыбнулся, махнул рукой - ждите. Поискал глазами Кена. Вчера они просидели до позднего вечера, дополняя и уточняя дальнейшие планы. И Кен, похоже, немедленно приступил к их реализации. Самого Кена видно не было, но результаты его деятельности - кругом. Носились посыльные с ошалелыми физиономиями, стучали топоры, валя деревья для казармы. На площади толпилась группа серьезных подростков. Напротив в тени скучал, недовольно щурясь, Рон.

Крайт скрипнул зубами и зашагал через площадь.

– Рон!

– Да?
– Рон поднял взгляд на Крайта, жалобно улыбнулся.

– Не "да, а "я". Встать!

– Что?

– Встать, солдат!
– Крайт почувствовал, как поднимается откуда-то из живота бешенство, окончательно стирая следы нудящей боли, омывая мир очищающей злобой.

Рон поднялся, со страхом глядя на Крайта

– Ты командир Учебного легиона, а они, - Крайт показал на подростков на площади, - твои солдаты. Ты знаешь об этом?

– Да, - выдохнул Рон. Лицо его побледнело, но, похоже, не только от страха. Губы подобрались, зрачки - словно черные провалы.

– Ты сидишь в тени, они жарятся на солнцепеке. Что им, то и тебе. А ну-ка бегом к ним.

Рон постоял, глядя на Крайта, потом медленно, нехотя зашагал через площадь.

– Бегом, солдат, я сказал - бегом!

Рон затрусил. Крайт удовлетворенно кивнул про себя. С характером. Будет толк из парнишки.

Крайт двинулся дальше. Кена он обнаружил возле строящейся казармы, где тот азартно препирался о чем-то со сварливого вида стариком. Крайт постоял какое-то время незамеченный, глядя на суету стройки. Дикари споро таскали бревна, вбивали в землю сваи. Здесь, похоже, его вмешательство не требовалось. В голове опять заскреблась, напоминая о себе, тупая боль.