Одержимый
Шрифт:
Эккер улыбнулся было воспоминаниям, но тут же снова нахмурился. Этот кошмар... Почему ему кажется, что это не просто сон? Что действительно что-то ворочается в нем, готовое в любой момент лопнуть зловонным гноем, пожрать его язвами? Эккер сжал голову руками. Что-то надо делать, что-то надо делать. Сказать Императору? Эккер взглянул на обнявшего подушку Императора. Нет! Одно подозрение, что он болен, и Император, так заботящийся о своем здоровье, не захочет больше его видеть, отошлет его, и конец карьере, коней этой замечательной жизни. Конец всему! Нет, Императору говорить нельзя.
Но
Эккер быстро прошел к двери, принялся снимать запоры. Колдуном он не был, но как снимать защиту знал. Разъять плетение здесь, передвинуть два гематита, вынуть из центра черный алмаз. Готово. Эккер распахнул дверь.
Сильный удар в грудь сбил Эккера с ног, отбросил назад, в сторону от прохода. Что он наделал! В открытую дверь входили закутанные фигуры. Три, четыре, пять... Эккер, хватая воздух ртом, с ужасом смотрел на безмолвных людей в масках.
– Стража... Стража!
– На кровати, поджав коленки и прижимая к себе подушку, сидел Император.
– Проснулся.
– Одна из фигур с неодобрением покачала головой.
– Не кричи. Стражи не будет.
Эккер похолодел. Этот голос, хриплый, царапающий... Эккер внезапно все вспомнил. Вспомнил, откуда взялся его кошмар. Он шел по улице после обсуждения очередного назначения, карман приятно оттягивал полученный в обмен на обещание помощи кошель, и вдруг рядом остановилась черная карета, его окружили какие-то люди, удар по голове... Очнулся он прикованным к каменному постаменту в темном промозглом зале, скудно освещенном редкими факелами. И там был этот человек, выговаривающий странные скрипящие фразы, и его, Эккера, прекрасное тело в ответ послушно гнило, разлагалось на глазах, вздувалось и опадало, темные, сочащиеся жидкостью пятна расползались, сливались, мясо гнусной жижей сползало с костей...
– Кто вы такие? Что вам надо?
– Император вскочил на ноги.
– Денег? Забирайте, берите все, что хотите...
– Нам не нужны деньги, - перебил высокий плотный человек.
– Мы пришли за тобой.
– За мной?
– Император судорожно сглотнул. Почему? Что я вам сделал? Люди надвигались.
– А, я знаю, - Император вдруг распрямился, расправил плечи, - Предатели! Гамишен, Зейен-гольц, Шеридар...
– Тень позади Императора заколыхалась, расползаясь, налилась чернотой.
– Именем Орадиса, Некротоса, Фобса... Простерший руку Император в развевающейся ночной рубашке уже не выглядел жалким. Он выглядел страшным.
Зейенгольц взвизгнул. Вылетевшая из его руки струя огня, не пролетев и половины расстояния, бесследно исчезла. Рядом забулькал, складываясь пополам, первожрец Орадиса Гамишен.
– Именем Нахитохана...
– Император не договорил. Сбоку вдруг возник невысокий толстенький человек и с силой опустил ему на голову вазу. Император всхлипнул и осел.
– Быстрее, помогите мне.
– Человек накрыл лицо Императора подушкой, прижал.
– Руки, ноги держите! Он сейчас очнется!
– Спасибо, Угенброк!
–
– Не за что.
– Угенброк крутил головой, пытаясь избежать рук Императора.
Шатаясь, подошел, вцепился в Императора Шеридар Подполз Соренсен. И только Гамишен лежал и все булькал, булькал.
Удерживаемый четырьмя первожрецами Император дернулся еще несколько раз и наконец затих. Угенброк подержал подушку еще какое-то время, затем убрал, пощупал пульс.
– Все.
– Уф, я думал, нам конец.
– Зейенгольц тяжело поднялся на ноги.
– Иногда простые средства оказываются самыми действенными.
– Угенброк вытер исцарапанное лицо.
– Ладно, пошли, пока стража в себя не пришла. Как там Гамишен?
Зейенгольц пожал плечами, взял скрюченного Гамишена под руки.
– Помогите кто-нибудь. А с этим что будем делать?
– Зейенгольц показал на забившегося в угол Эккера.
– Нельзя в живых свидетелей оставлять.
– А он и так уже мертв.
– Шеридар растянул губы в ухмылке, - Он уже принадлежит Некротосу.
– Выкинем его где-нибудь по дороге.
– Шеридар повернулся к Эккеру.
– Пошли.
Эккер с ужасом почувствовал, как тело против его воли поднялось и двинулось вслед за первожрецами. Он послушно шел мимо застывших бессмысленными статуями гвардейцев охраны, и мысли гасли одна за другой. А в подмышках пульсировали, набухая, синюшные желваки.
* * *
– Привез?
– Да.
– Джука плюхнул на стол сверток пергаментов, с нежностью провел по нему
Головой рисковал. Мечи - это ладно, это все знают. Можно сказать, законная контрабанда. Сунул часовым - и все, все довольны. Даже на самом верху довольны. Ведь этим, на Пограничном Рубеже, тоже есть хочется А на их жалованье, извиняюсь, ноги протянуть можно. Так что не было бы контрабанды не было бы и Рубежа. Но это- это другое дело. Кто заметил бы - все б конфисковали, на взятках разорили б. Так что не поскупись, шаман. Может, и премию...
Шаман нетерпеливо мотнул головой:
– Показывай. Если то, что надо, привез, будет и оплата, и премия.
– Конечно. Смотри.
– Джука развернул пергаменты.
– Это - общая карта известного мира. От Облачного Хребта до Клыка Сирены и от Леса гоблинов до южных степей. Следующая карта. Независимые нобильства...
– Подожди.
– Шаман перехватил откладываемый Джукой пергамент, развернул снова.
– А дальше? За Клыком Сирены? За Облачным Хребтом? Южные степи, а дальше?
– Говорю же - известного мира!
– Джука пожал плечами, усмехнулся, - Что дальше - неизвестно. За Клыком Сирены - море. На много дней плавания, и конца не видно. За Облачным Хребтом - пустыня. Тоже на много дней, и совершенно без воды. В Южных степях кочевники живут, а в Лесу гоблинов - эти самые гоблины. Ни те, ни другие путешественников не жалуют, и что у них там дальше - не рассказывают. Так что этим все и кончается.
– Контрабандист замолчал, посмотрел на шамана.
– Ладно, - Джука принялся перебирать карты.
– Независимые нобильства - Вальпия, Сардиг. Нагир, Кифт Все, как договаривались.