Одержимый

Рид Рик Р.

— А что с ними произошло?

Мужчина пожал плечами и уставился в пол.

— По-моему, дочь покончила с собой. О парне я ничего не слышал. Он исчез. Ты говоришь, что знаешь его?

— Да, — солгал Ник. — Мы учились вместе в школе, а потом я работал с ним.

— Откуда, ты говоришь, приехал?

— Из Чикаго.

— Ага.

— А когда вы поселились в этом доме?

— Мистер, вряд ли это твое дело. Я собирался спать. Мне завтра рано вставать.

— Благодарю, что уделили мне время.

Мужчина закрыл дверь, едва Ник переступил порог.

Затем он повернулся и, вглядываясь в темноту, направился в гостиную.

—

Кто это был?

— Да, какой-то бездельник. Он хотел узнать что-нибудь о Джо. Или хотя бы о его семье. По моим словам, мы все умерли. — Мужчина засмеялся.

Это уж точно! Для какого-то там парня мы умерли! — Его жена взяла у него пиво и начала пить.

Глава 21

Рэнди колебался несколько дней, но наконец набрался храбрости и решил позвонить Джо Мак-Эри. Если фортуна улыбнется ему, то они встретятся. Рэнди знал, что сказать. Он не хотел заранее пугать Джо и решил сказать ему, что он — инспектор налоговой службы. Рэнди обдумал несколько вариантов: он мог представиться, например, диск-жокеем, который звонит, чтобы сообщить о крупном призе и договориться, где и когда он может вручить его мистеру Мак-Эри. Или Рэнди мог назваться давно забытым родственником Джо, приехавшим в Чикаго по делам... Существовали десятки других вариантов, не менее убедительных, но Рэнди остановился на налоговом инспекторе. Никто, даже убийца, не может отказаться от встречи с официальным лицом, наделенным такими полномочиями. Однако в это субботнее утро Рэнди вдруг обнаружил, что не в состоянии поднять телефонную трубку: от волнения у него даже ладони вспотели. Неяркий цветочный рисунок обоев в его спальне, казалось, Наступал на него, требуя решительных действий, а сердце колотилось в груди, протестуя против убийства. Ведь Рэнди никогда ранее и помыслить не мог, чтобы кого-нибудь убить, но и такой ненависти и ярости он тоже никогда не испытывал. Его начинало тошнить каждый раз, когда он набирал номер. И бросал трубку, так и не начав разговора.

Рэнди сделал пятую попытку, и тут в комнату вошла мать. Она открыла дверь и остановилась, пристально глядя на него, и он почувствовал себя так, будто его застали врасплох, когда он занимался онанизмом. Его лицо вспыхнуло, на лбу и верхней губе выступил холодный пот.

— Что случилось, ма? — Его голос сорвался и зазвенел, как у мальчишки.

— Ничего. Я просто подумала, что тебе пора позавтракать. Я тебя звала, но ты мне не ответил.

— Я не слышал. Я не голоден.

— Пойдем, Рэнди. Ты должен поесть.

— Я поем попозже.

— Что поешь? Кусочек тоста и чашка кофе — это не завтрак для мужчины.

— Не волнуйся, ма. Я сам о себе позабочусь.

Она подошла ближе и села на кровать рядом с ним. Он заметил, как заострились черты ее лица, как она поседела. Когда же она успела так состариться?

Она взяла его за руку.

— Рэнди, ты должен оставить это. Знаю, что это трудно, но Мэгги не захотела бы, чтобы ты так поступал.

Он вырвал у нее руку.

— Какого черта? Откуда ты можешь знать, хотела или не хотела бы Мэгги? Мэгги не хотела бы умереть от руки какого-то психа, но ей не предоставили выбора.

Он продолжал кричать, и мать отшатнулась от него. Она поспешно встала, в ее глазах блестели слезы.

— Ладно, — прошептала она, — ладно.

Мать вышла из комнаты, а Рэнди смотрел ей вслед и чувствовал, что его тошнит еще сильнее.

Позже он извинится перед ней. Сейчас он слишком разнервничался и не выдержит ее натиска. Он еще раз поднял телефонную трубку и набрал номер, который помнил уже наизусть. На сей раз он выдержит и дождется ответа. Он слушал гудки: один, другой, третий...

— Алло.

Женский голос. Рэнди никогда не думал о том, что у Джо Мак-Эри может быть семья. Он считал, что психопаты всегда одиноки, что они живут отшельниками в грязных квартирах, пишут на стенах разные глупости, а окна занавешивают одеялами.

Если это его жена или мать, интересно, как она выглядит? Знает ли она о его преступлениях?

— Алло? — Голос женщины прозвучал более настойчиво.

— Да, — произнес Рэнди, пытаясь сдержаться. — Будьте любезны, не могу ли я поговорить с Джо Мак-Эри?

Женщина на другом конце провода, кажется, охнула.

— А кто это?

Рэнди не знал, что сказать. Мысль о налоговом инспекторе вылетела у него из головы.

— Это его друг. Так дома он или нет?

В голосе Рэнди послышалось явное раздражение, и он испугался. Успокойся, скомандовал он себе.

— Нет, — ответила женщина, — сейчас его нет дома. А что ему передать?

Рэнди преодолевал искушение рассказать ей обо всем, что знал сам. Может быть, она ни о чем ведать не ведает, может быть, она ни в чем не виновата и случайно попала в лапы этого негодяя; может быть, ей самой грозит опасность...

— А вы не знаете, где он сейчас? Нет? Тогда я позвоню позже. Когда он будет дома?

— Затрудняюсь сказать...

— А вы — кто? Его жена?

— Это абсолютно вас не касается. Вы сами-то кто такой?

Рэнди решил ничего ей не рассказывать. Не исключено, что она обо всем знает, и, открывшись ей, он сработает на руку Мак-Эри, тот начнет сам искать встречи, а Рэнди не хотел предоставить ему такую возможность. Он жаждал лишь одного: отомстить за смерть Мэгги. Он не думал о том, что его могут поймать, посадить в тюрьму на всю оставшуюся жизнь, — все это не имело значения.

— Я позвоню ему позже.

— Это невозможно, потому что...

Прервав женщину на полуслове, Рэнди повесил трубку. Потом он лег в постель и уставился в потолок, разглядывая паутину в углах и длинную трещину, тянувшуюся от люстры до самой стены.

Он все равно доберется до Мак-Эри... Как — Рэнди пока не знал. Ясно было только одно: он должен видеть этого ублюдка мертвым.

Энн в смущении повесила трубку. За последние несколько недель ей приходилось отвечать на множество звонков клиентов Джо. Они хотели знать, когда он выполнит их заказ, удивлялись, почему он не поддерживает с ними связи. Энн преодолевала искушение, чтобы не сказать: «Он — в психбольнице. По крайней мере, я так думаю. Он пока еще не умер, но он живой мертвец. Это вас устраивает?»

Последний звонок встревожил ее. Голос звучал так, словно говоривший сам был душевнобольным. А может быть, он тоже напуган, подумала Энн, беря с кухонного стола чашку с остывшим кофе.

В гостиной раздался звонок, и Энн поспешила к домофону.

— Кто там?

— Энн, это Ник, — прозвучал механический голос.

Она открыла дверь и побежала в спальню, чтобы надеть джинсы и красную замшевую рубашку, широкую, свободного покроя.

— Минуточку, — крикнула Энн, услышав его шаги. Она отбросила волосы назад и перевязала их эластичной лентой.