Одержимый
Шрифт:
— Энди редко пребывал в плохом настроении. Он мог уснуть на полу, смотря телевизор, и проснуться только утром. Но примерно два месяца тому назад он пришел в кафе и сказал, что провел бессонную ночь. Сказал, что смотрел информационные программы. Был очень возбужден. Производил впечатление человека, который продает кассеты с музыкальными записями, улучшающими настроение собак. Но скоро стало не до смеха. Он не смог уснуть и в несколько последующих ночей.
— Он занимался чем-то другим, отличным от предыдущих дней? Пил больше кофеина? Из-за чего-то волновался? Изменил привычный рацион? — спросил я.
— Нет. К этому он
— А как он вел себя днем?
— Энди стал более энергичным.
— Энергичным? В смысле, возбужденным… из-за недостатка сна?
Эрин глотнула чая.
— Полагаю, он все больше думал о диссертации.
Я уже обратил внимание, что Эрин уходила от прямых ответов на некоторые мои вопросы.
— Энди заканчивал диссертацию, темой которой было поведение детей, которые находились под совместной опекой разведенных или живших отдельно родителей. Он пытался проанализировать воздействие на детей еженедельных переездов из одного дома в другой. Со многими такими детьми переписывался по Интернету.
— Вы говорите мне, что взрослый мужчина переписывался с детьми по электронной почте? Может, кому-то из родителей это не понравилось? Могли Энди угрожать?
— Нет, — ответила Эрин. — Всякий раз Энди спрашивал и получал разрешение родителей ребенка, с которым собирался переписываться. И университет дал добро на такую переписку. И потом, разве электронная переписка могла каким-то образом объяснить головные боли?
Я обдумал ее вопрос. Причина бессонницы Энди оставалась неясной. Его возбуждение и головные боли объяснялись проще. Чистая физиология. Если организм не отдыхает требуемое время, его системы не восстанавливаются. Чтобы нормально функционировать, организму приходится выделять повышенную норму адреналина. Но усталость все равно накапливается. Организм окончательно сбивается с ритма, дает соответствующую реакцию и мозг.
Когда я поднял голову, Эрин уже поставила на стол ноутбук. Развернула экран ко мне. На нем светилось единственное слово — «ping», повторенное тысячи раз.
— Как-то вечером, когда ему нездоровилось, я приехала, чтобы посмотреть фильм, и провела ночь на диване. Утром нашла Энди на крыльце, он печатал «ping», снова и снова. Сказал, что занимался этим часами, чтобы скоротать время.
Я заметил, что клавиша для пробела на ноутбуке прогнулась и треснула.
— Я спрашивала об этом Энди, и он сказал, что, должно быть, слишком сильно на нее нажимал.
Я спросил, а не вел ли Энди дневник, записи в котором могли объяснить его душевное состояние.
— Это я тоже хотела бы знать. — Эрин вдруг оживилась. — Файл с дневником есть, но я не знаю пароля, чтобы войти в него.
Так вот чего хотела от меня Эрин: чтобы я помог ей познакомиться с сокровенными мыслями Энди. Меня всегда удивляла беззаботность, с которой люди относились к достижениям техники. Мы доверяем электронной почте похабные анекдоты и очень уж откровенные политические взгляды, забывая, что все наши письма где-то фиксируются на веки вечные. Даже когда мы стираем написанное и отправленное, следы тем не менее остаются. Или наши разговоры по мобильникам на самые сокровенные темы. Может, нам наплевать. Может, мы хотим, чтобы нас застукали… какими мы есть.
Я несколько минут
Если честно, я и представить себе не мог, что Энди или его ноутбук имеют хоть малейшее отношение к взрыву в кафе. Но я понимал и гложущее Эрин любопытство… и, если на то пошло, соглашался ухватиться за любую соломинку.
— Могу я забрать ноутбук на день-другой? — спросил я. — У меня есть человек, которому я могу его показать. Маг и волшебник, если дело касается компьютеров.
Я рассказал Эрин о статье, над которой работал, о воздействии радиосигнала, поступающего на мобильник, на человеческий мозг. На этот счет я консультировался с Майком Томпсоном из Стэнфордского научно-исследовательского центра. Он обожал говорить как на эту тему, так и на любую, связанную с высокими технологиями.
— Есть что-нибудь еще, о чем мне не помешает узнать? — спросил я.
Эрин не сомневалась, что Энди помогли покончить с собой. У нее были основания в это верить? Она что-то скрывала?
Глаза Эрин затуманились. Она покачала головой.
— Мой муж был алкоголиком.
— Ваш муж? — переспросил я, пытаясь понять, к чему она об этом упомянула.
— Бывший. Выпив, он становился другим человеком. Как день сменяется ночью. То же самое произошло с Энди.
— Он начал пить?
— Нет. Я не про это. Хочу сказать, что в последние шесть недель своей жизни Энди превратился в другого человека. Даже при том, что болел. Стал другим. Словно прежнего Энди… похитили.
— Я, конечно, доверяю вашей интуиции, Эрин, но знаю, что опухоли могут воздействовать на настроение. Так же как и химические процессы в мозгу. В этом причина депрессии.
Я спросил ее, как зовут невролога Энди. Она протянула мне визитку Мюррея Барда, доктора медицины, и сказала, что его рекомендовал Энди Саймон Андерсон. Энди подружился с Саймоном (познакомились они в кафе) и иногда сидел с его детьми в Уэст-Портал.
— Саймон мог любого уговорить на что угодно, — добавила Эрин.
— И Саймон дружил с неврологом?
— Саймон знал всех.
Я предложил взять такси, чтобы вернуться к моему автомобилю, но Эрин настояла на том, чтобы отвезти меня к кладбищу. Я взял ноутбук «Делл», и мы направились к двери. За порогом, сделав два шага, я чуть не упал. Электрик что-то чинил в коридоре, а я задумался и не заметил змеящихся по полу проводов. Электрик, здоровяк с курчавой бородой, что-то недовольно пробурчал.
— Нельзя ходить по земле, витая в облаках, — назидательно сказала Эрин. Внезапно рассмеялась, и настроение у меня сразу улучшилось. Давно я не слышал такого чистого смеха.
Но смех мог быть обманчивым. Вот я и подумал, что первым делом мне нужно отдать ноутбук Майку, а потом крепко подумать и об Эрин, и о кафе.
Глава 13
Эрин решила поехать со мной в Стэнфордский научно-исследовательский центр. Мне все равно нужно было попасть туда, чтобы забрать некоторые материалы, необходимые для написания статьи о воздействии поступающего на мобильник радиосигнала на человеческий мозг. Установленный редактором срок сдачи статьи висел надо мной дамокловым мечом.