Одержимый
Шрифт:
Я привык все делать вовремя: у Кремниевой долины хватало способов научить этому. Потому что часы тут были везде. Не только на руке или стене, но и в мобильниках, наладонниках, пейджерах. И все эти устройства сообщали тебе точное время. Один мой друг заявлял, что не носит часов, как бы говоря, что неподвластен времени. На самом-то деле его окружали семнадцать устройств, по которым он мог определить, который час.
Эрин и мне предстояла сорокаминутная поездка на юг к Пало-Альто, сердцу Долины. Славу ей создали люди, объединяющие в себе, казалось бы, несовместимое: математику
В сравнении с обитателями Долины бароны-разбойники [19] выглядели сосунками. Да, конечно, они были финансовыми титанами. Но всякий раз, когда они строили новый автомобиль или железную дорогу, продукция обходилась им в некую сумму. Они тратили деньги на ее изготовление.
И вот тут Кремниевая долина кардинально от них отличалась. У самых удачливых компаний производственные расходы практически равнялись нулю. Один раз создав компьютерную программу, они могли копировать ее нажатием кнопки, будто печатали баксы.
19
«Бароны-разбойники» — презрительное прозвище основателей крупных промышленно-финансовых империй, сколотивших свои состояния во второй половине XIX и начале XX в., зачастую при помощи обмана и грубой силы.
Когда мы выехали на автостраду, я позвонил по мобильнику Лесли Фернандес, моей подруге по медицинской школе, которая с того времени стала неврологом. Я подумал, что она сможет связать меня с Мюрреем Бардом, врачом, к которому обращался Энди. Лучше всего выходить на доктора через его коллегу.
Мне повезло, Лесли сразу взяла трубку. Возможно, не помешал и тот факт, что в медицинской школе мы провели несколько ночей, играя в больницу.
— Нат! Давно не слышала твой голос. Мой первый вопрос: как ты? Мой второй вопрос: могу я пригласить тебя на обед?
Я и забыл, какой она могла быть прямолинейной.
— У меня все хорошо. А ты по-прежнему втыкаешь электроды в головы людей, чтобы посмотреть, как трепыхаются их конечности?
— Ох, Нат! Мне нравится, когда ты говоришь гадости.
Даже сидящая рядом Эрин могла уловить игривые нотки в голосе Лесли.
Еще какое-то время мы поболтали о пустяках, а потом я перешел к делу. Спросил, знает ли она доктора Барда и может ли замолвить за меня словечко. По моей информации, он проводил какие-то интересные эксперименты с нервными импульсами мозга. Лесли знала, что мои статьи по большей части связаны с медициной. И сделала свои выводы из моей просьбы.
— Тебе повезло. Я хорошо знаю Мюррея.
— Ну… так что?
— Конечно, я ему позвоню. Попробуй заехать к нему на работу во второй половине дня. Как я понимаю, на этот уик-энд мы не напьемся и не переночуем в спальном мешке в парке «Золотые ворота».
— На выходные обещают дождь.
Она рассмеялась.
— Ладно, должна бежать.
Я сконфуженно улыбнулся:
— Старая любовь.
— И как долго вы встречались? —
Мы миновали съезд на Атертон, где жили отец и мачеха Энни. В отличие от окружающих его муниципальных образований считался он не городом, а поселком. Правда, жили в этом поселке только очень богатые люди.
Отец Энни и ее мачеха частенько уезжали, и тогда особняк в Атертоне поступал в наше полное распоряжение. Мы тут же давали выходной прислуге, повару, горничной и тому парню, который приглядывал за автомобилями в гараже. А потом старались определить, во скольких комнатах успеем поцеловаться за десять минут, снимая в каждой что-нибудь из одежды. Однажды вечером я появился на пороге в шести лыжных костюмах. Но Энни тут же изменила правила игры, раздев меня в прихожей, где в результате мы и провели ночь.
Однажды особняк достался нам на целую неделю. Мы с Энни решили разнообразить нашу жизнь, каждый вечер устраивая себе новое развлечение. В понедельник напились, играя в боулинг, во вторник сходили на концерт Ленни Кравица, в среду уже не знали, чем себя занять, и забрели на заседание городского совета Пало-Альто. По ходу доклада о реорганизации департамента строительства начали смеяться. Сидели мы в последнем ряду. К нам подошел один из сотрудников и спросил, что мы тут делаем. Я воскликнул: «Пришел потребовать, чтобы день рождения этой женщины объявили национальным праздником!»
Понятное дело, сотрудник предложил нам покинуть зал.
На лужайке у муниципалитета местный шахматный клуб проводил вечерний турнир. Участники, уже выбывшие из борьбы, играли друг с другом и со всеми желающими. Энни и я решили сразиться с зубастым четырнадцатилетним подростком. За десять минут он дважды поставил нам мат.
— Никаких шахмат для нашего сына. Слишком опасно, — заявила Энни, когда мы шли к автомобилю. — Только футбол и горные лыжи.
— Сыновей, — поправил я ее.
— Правда? — спросила она.
— Правда.
— И дочерей.
— У нас будут два сына, две дочери и один гибрид. Полумужчина, полуженщина, получерепаха.
— Ты ничего не говоришь.
Голос Эрин донесся из далекого далека.
— Ты думаешь о ней.
Я уже начал говорить, но мне помешал звонок мобильника. У сержанта Дэнни Уэллера возникла необходимость пообщаться со мной.
— Как дела, Нат? — спросил он. Ответ, похоже, совершенно его не интересовал, потому что он тут же продолжил: — Можете уделить мне минутку?
— Конечно.
— Я хотел сообщить, что они нашли красный «сааб».
— Где? — вырвалось у меня.
— Вытащили из воды неподалеку от Хаф-Мун-Бэй. — Я знал, где находится этот небольшой прибрежный городок. — У рыбака крючок зацепился за бампер.
Я потерял дар речи. Дэнни рассмеялся:
— Нам с отцом никогда не удавалось поймать такую большую рыбину.
— Дэнни… Они нашли тело? В машине?
— Нет.
Снова пауза. На этот раз нарушил ее я.
— Я не прочитал о «саабе» в утренней газете.