Одержимый

Рихтел Мэтт

— То есть ты говоришь, что в компьютере, возможно, установлена необычная программа.

— Именно так.

— И программа эта точно защищена другой программой, еще более необычной, для взлома которой требуется суперкомпьютер.

— Ты все правильно понял.

— Что еще ты можешь мне сказать?

Майк ответил, что у него есть идея получше.

— Почему бы тебе не приехать и не взглянуть на все самому?

Я сказал Майку, что завтра утром загляну в Пало-Альто на чашечку кофе.

Перспектива вновь

покопаться в компьютере ему определенно нравилась, но он не спросил, зачем мне это нужно. Вообще не задал ни одного вопроса, связанного с компьютером. Меня это немного удивило. Майк отличался от многих и многих компьютерщиков. Обычно его интересовал контекст, а не только биты и байты. И поговорить с ним было приятно. Но он также понятия не имел о потенциальной важности этого компьютера. «Потенциальной важности». Может, никакой важности и не было.

— Значит, в компьютере Энди есть необычная программа? — уточнила Эрин.

— Похоже на то.

— И что это должно означать?

Может, программа была совершенно безобидной. Может, речь шла о компьютерной игре, которую Энди решил защитить паролем. Кто знал? Мой взгляд именно так и читался. Другими словами, ответил я пустым взглядом. Эрин рассмеялась.

Когда отходила, я проводил ее глазами. Она была в джинсах с красным цветком, вышитым на заднем правом кармане. Мне хотелось ей доверять. Я чувствовал, что уже начинаю доверять, но я практически ничего не знал об Эрин Колтран. Ничего биографического, географического, образовательного. Мы провели день в машине. И пока я мог сказать о ней только одно: она умела сохранять спокойствие в критические моменты.

Я вновь улегся. Потом еще на шаг приблизился к отходу ко сну: выключил мобильник. В наш просвещенный век без этого никак нельзя. Но тут же включил снова. Потому что вспомнил о незавершенном деле.

Пока набирался номер, я пытался определиться. Сержант Уэллер — один из хороших парней? Пока мне с ним было на удивление легко.

— Мне нужно слово из тринадцати букв, черта человеческого характера.

— Насколько мне известно, ваше рабочее время оплачивается из собираемых с нас налогов.

— Вот почему ответ мне нужен немедленно. Тогда я смогу снова приняться за пончики. Подождите секундочку. Отойду подальше от начальства.

На это ушло больше секунды.

— Застенчивость. — Я сосчитал по пальцам. Тринадцать букв.

— Мы становимся хорошими друзьями.

Дэнни спросил, встретимся ли мы в шесть, как и намечали, но я ответил, что, увы, не смогу. Поэтому встречу мы перенесли на утро. Я сказал ему, где нахожусь и с кем.

— С официанткой? — В его голосе прозвучало удивление.

Я объяснил, Что нам требовалось тихое местечко. Он ничего не сказал. А я вдруг подумал, что ему наше решение могло показаться очень даже подозрительным. В конце концов, мы выжили при взрыве, вроде бы только что познакомились и уже забились в какую-то дыру. Чтобы успокоить тревоги Дэнни, я добавил, что мне нужно много

чего ему рассказать, включая и допрос Аравело. Вновь он, похоже, искренне удивился. А вот его слова для меня не были неожиданностью.

— Он — плохой человек.

Дэнни сказал, что он с лейтенантом давно уже на ножах. Аравело дважды блокировал его продвижение по службе. А теперь, когда Дэнни включили в одну из теневых групп, расследующих взрыв в кафе, соперничество между ними только усилилось.

— Он у нас — барон, у которого хватает вассалов. Парни они грубые. Устанавливают собственные правила. Вроде сила есть — ума не надо.

Их конфликт интересовал меня в самой малой степени. Я спросил Дэнни, что он узнал о кафе. Он ответил, что хотел бы поделиться имеющимися у него сведениями при личной встрече, и поинтересовался, что узнал я. Я рассказал ему о ноутбуке и о том, что случилось с Энди до взрыва в кафе. Похоже, его удивило и это.

— Завтра, — повторил он. — Пораньше… скажем, за завтраком?

На том и порешили.

— Натаниэль, с этого момента и до нашей встречи я рекомендую вам никому не доверять.

Глава 23

— Знаешь, что тебе нужно? — спросила Эрин.

— Человеческий контакт?

— Я думала про чай.

Она села рядом со мной и начала массировать впадину между большим и указательным пальцами.

— Расслабляет чакры, — пояснила она.

Кисти у нее были такие изящные. И пальцы с ухоженными ногтями. Я вдруг понял, какой она может быть женственной. Даже мягкой.

С этой мыслью и заснул. Меня вынесло на крошечный ледяной остров.

Я сидел, скрестив ноги. А островок плавал по мутно-синей воде. Должно быть, попал в Арктику, но смущали черные пантеры, каждая из которых сидела на своем островке. Некоторые рычали на меня, другие занимались собой, вылизывали лапы или отдыхали. Все ждали, когда же я допущу ошибку. Я дрожал всем телом. Руки напоминали сталактиты из синего льда.

Одна из пантер зарычала, прыгнула. Поставив передние лапы мне на грудь, сказала: «Принеси мне шоколадный молочный коктейль, Черепашка. Я жду».

Я кричал? Меня окружала темнота. Я лежал на диване в деревянном доме. Проспал два часа. Этого не хватило. Меня еще качало и после двадцати минут в душе. Стресс последних двух дней не хотел отпускать. Тело у нас более закаленное, чем мы предполагаем. Уже в первые два года работы врачи знают, что такое тридцать часов без сна. Знают они и другое: смена обязательно закончится. А вот длительный период стресса без намека на завершение приводит к выбросу в кровь еще большей дозы нейрохимикалий. [24] Опасной дозы.

24

Нейрохимикалии — вещества, участвующие в химических процессах в нервной системе.