Одержимый
Шрифт:
Демьян недовольно поморщился — похоже, эта тема почему-то была ему неприятна. Но я был настойчив, и он всё же объяснил.
— У Барсука передо мной был давний должок. Он и жив-то до сих пор только потому, что я не придавил его ещё щенком, лет тридцать назад. Хотя было за что. Но теперь он вырос, заматерел и стал смотрящим Стаи в Томске. Мне достаточно было заручиться его словом, чтобы жить здесь более-менее спокойно. Главное, что он поклялся не сообщать обо мне на самый верх, Сумарокову. Но… теперь этот уговор не имеет смысла.
— Ты поэтому решил начать именно с него?
— Не только. Если Стая против нас что-то готовит —
Я покивал, переваривая услышанное. Теперь понятно, например, почему в Томске так хреново обстоят дела у Священной дружины. Она, по сути, развалена до основания. А Путилин, командированный из столицы, чтобы возродить её, ещё ворчал, что у него не получается найти с обер-полицмейстером общий язык. За всё время виделись всего пару раз, да и то мельком, и все дела приходится вести через секретаря.
Ещё бы! Раз Барсенев — вампир, хоть и тщательно маскирующийся, Путилина он боится, как чёрт ладана…
— Кстати, а ведь и с Фомой этот твой Барсук тоже какие-то дела ведёт, верно?
Это ещё один штрих к портрету. Я ведь слышал от Дымова, что у них на подпольных боях частенько бывает лично обер-полицмейстер. Да и вообще он, похоже, крышует кудеяровский «Колизеум». Вот только в какой роли? Как полицмейстер или как представитель Стаи?
— Да, слыхал такое, — поморщился Велесов. — Он вообще много тёмных делишек прикрывает. И с Фомой они в последнее время крепко спелись…
Да уж. Вот вроде бы Томск и большой город. А чуть оглядишься — и понимаешь, как тут всё переплетено…
С Фомой, кстати, тоже надо что-то решать. Велесов задолжал ему ещё до нашего знакомства, и долги эти по-прежнему висят над нами дамокловым мечом. Те три сотни, что я выиграл на кулачных боях, погоды не сделали — их хватит только на основные расходы, да и то максимум до зимы. А чтобы рассчитаться с Кудеяровым, нужно полторы тысячи. А если промедлим до конца месяца — то и все две…
Уф, ну почему проблемы мои только множатся? Когда уже свет в конце туннеля?
В путь я двинулся только с наступлением сумерек, перехватив Аспект Зверя у Велесова. Сейчас мне звериный нюх и умение ориентироваться в темноте были как нельзя кстати. Чтобы незаметно покинуть территорию усадьбы, воспользовался тем тайным ходом, ведущим под мост.
Ход оказался сыроватым и местами обвалился, но свою функцию пока выполнял исправно. В конце пути я, правда, чуть не застрял, пытаясь сдвинуть тугую потайную дверь, имитирующую часть кладки. Механизм там не то заржавел, не то изначально был рассчитан на незаурядную физическую силу. Я-то справился — и тренировки не прошли даром, и Дар Зверя прибавил сил. Но надо будет потом проверить эти чёртовы шарниры, а не то откажут в самый неподходящий момент.
Со стороны я выглядел как этакий винтажный бомж — помятый цилиндр, сапоги до колен с парой заметных дыр на голенищах, тёмное шерстяное пальто со стоячим воротником и длиннющими фалдами сзади. Из-под пальто выглядывала рубашка с жабо из посеревшей от старости ткани и узкие штаны в полоску.
Вся эта красота нашлась в сундуках особняка и мало того, что была изрядно побита молью, так ещё и пропахла чем-то едким, типа нафталина. Но выбор у меня
Само место, к слову, было довольно неожиданным. По крайней мере, я бы сроду не подумал искать там обер-полицмейстера. Однако Демьян утверждает, что наводка верная — Барсук проводит там чуть ли не всё свободное время, и для него даже обустроены апартаменты с отдельным входом со двора, которые работают даже ночью.
Добравшись до перекрёстка Спасской и Монастырского переулка, я издалека увидел вывеску на фасаде большого каменного здания.
«Громовские торговые бани».
Меня это название несколько покоробило. Причем здесь вообще торговля? Но Велесов мне объяснял, что так именуются все платные общественные бани. Заведения крайне популярные — помимо собственно помывки, в таких можно подстричься, побриться, попариться, выпить-закусить. Ну, а в некоторых и с дамами нетяжелого поведения отдохнуть, не без этого.
Барсенев, как я понял, не просто «крышевал» это заведение, а был едва ли не совладельцем. Через подставных лиц, скорее всего — вряд ли чиновнику его ранга позволительно было вести подобный бизнес. Тем более официально он не нефилим, а к простым смертным законы строже.
Несмотря на то, что на город уже спускались сумерки, общие залы бани ещё работали — по крайней мере, на первом этаже окна светились, и чуткий звериный слух улавливал доносящиеся через приоткрытые форточки звуки — плеск воды, нетрезвые возгласы, влажные шлепки веников. Когда я, перебежав улицу, оказался у главного входа, массивные двери с грохотом распахнулись, выпуская целую ватагу смеющихся и горланящих что-то мужиков. Не то чтобы пьяных, но изрядно навеселе.
Табличка рядом с крыльцом гласила, что общие залы бани работают до половины одиннадцатого. Меня это расписание не особо заботило — через главный вход я всё равно идти не собирался. Но хорошо, что успел до полного закрытия — пока часть посетителей ещё внутри, больше шансов под шумок остаться незамеченным, даже если пошуметь.
А без «пошуметь» вряд ли обойдётся. Мы с Демьяном долго кумекали, как можно проскользнуть мимо личной охраны Барсука, но так и не придумали. Единственное, в чём Велесов помог — так это обрисовал примерный план апартаментов и подсказал, как подкрасться в них с чёрного хода, предназначенного для прислуги и тайных посетителей. И посетительниц.
Последних к Барсеневу водили регулярно. Предпочитал он совсем молоденьких, на грани фола. Впрочем, как я понял из неохотных объяснений Велесова, привлекали Барсука не столько их тела, сколько свежая, бьющая ключом жизненная сила. Которая после нескольких посещений иссякала так, что цветущая юная красотка превращалась в бледную тень с впалыми щеками и тёмными кругами под глазами. Вампир буквально выпивал их одну за другой, как бутылки вина.
Эти рассказы Велесова о Барсуке окончательно развеяли мои сомнения по поводу сегодняшней вылазки. Они вообще мало кого могли оставить равнодушным, а уж я с моим обострённым чувством справедливости загорелся, как подожжённый фитиль. Активный Аспект Зверя тоже к сантиментам не располагал — хотелось рвать и метать, причем в буквальном смысле. С трудом удавалось сдерживать лезущие из пальцев когти.