Одержимый
Шрифт:
Выглядел я, конечно, сейчас, как полный босяк, ещё и с этой дурацкой торбой. Но всё познаётся в сравнении. Даже так, босиком и в пропахшем пылью странном рубище — и то куда лучше, чем бегать по зарослям голышом, цепляясь причиндалами за кусты. Даром мне не надо такого единения с природой.
Но вся эта эскапада закончилась как нельзя вовремя. Уже окончательно рассвело, и на аллеях с каждой минутой было всё больше народу. Занятия начинаются в восемь, но из-за больших размеров академического парка те студенты, что живут не в общежитиях университета, приезжают заранее, чтобы успеть добраться
Так, что делать-то? В таком виде переться на лекции точно не стоит. Но и идти через весь парк к главному выходу — тоже так себе затея. Особенно если Катерина меня сдаст, и охранники библиотеки устроят облаву.
Впрочем, есть шанс, что не сдаст. Она, по сути, наоборот отвлекла внимание на себя, дав мне возможность сбежать. Кстати, что там в сумке? Из-за чего она решилась на такую вылазку, и почему так всполошилась потом?
Я расстегнул пуговицы на сумке и извлёк содержимое. Книги. Ну, а чем ещё можно поживиться в библиотеке?
Впрочем, книги необычные. С первого взгляда видно, что дорогущие, хоть и немного потрепанные. В кожаных переплётах с тиснением, на уголках обложки — бронзовые накладки, названия золочёными буквами. Сами страницы — плотные, больше похоже на пергамент, чем на бумагу. По иллюстрациям и расположению текста сразу понятно, что не художественная литература, а скорее учебники или научные трактаты.
А вот названия довольно странные.
У той, что потолще и тяжелее, в коричневом переплёте с золотыми вензелями, название было выведено в две строки. «Доблести честное зерцало. Заветы Петра Великого». Полистав его и пробежавшись взглядом по заголовкам и началам некоторых параграфов, я понял, что это что-то вроде сборника законодательных актов и правил, касающихся положения нефилимов. Часть из них — вполне публичная — типа императорских указов. Но дальше идёт и более закрытая информация — например, указания по разрешению конфликтных ситуаций на неких тайных судах.
Вторая книга тоже была довольно увесистая, в красной бархатной обложке, и так и называлась — «Бархатная книга». В ней были сплошные портреты и статьи под ними. В алфавитном порядке. Что-то вроде краткого досье на представителей всех дворянских фамилий Российской империи.
Но больше всего меня поразила третья книга. Названия у неё вообще не было, и сама обложка была чёрная, матовая, лаконичная. Бумага — старая, изрядно пожелтевшая и поеденная на краях. Но вот содержание…
Она тоже про нефилимов! Точнее — для нефилимов. Основы закрепления и развития Дара, нюансы передачи Дара детям и его пробуждения в пубертатном возрасте… Подробные описания посмертных вскрытий нефилимов… Перечень известных Аспектов и особенности их проявления в человеческом организме…
Если первые две книги ещё можно назвать специфическими, но вполне публичными, то эта точно предназначена для использования очень узким кругом лиц. Смущает только год выхода, который я нашёл на титульном листе. 1798-й. Часть информации отсюда могла и устареть за сто с лишним лет. Но всё равно, для меня — это настоящая находка!
Вот только, насколько я понял, обычным смертным такие книги в руки попадать не должны, и наказание за это довольно суровое. Немудрено, что девчонка
Кстати, раз уж мы обживаем особняк Василевских, надо и там поискать подобные фолианты. У предков Аскольда наверняка должна быть богатая библиотека. Да и архивы самого Аскольда я с этой кутерьмой с албыс опять отложил в долгий ящик. А в моем положении информация дороже золота!
Сам не заметил, как зачитался на добрые четверть часа. Но потом, спохватившись, спрятал трофеи в сумку. Их изучением лучше заняться в более спокойной обстановке. К тому же, мои босые ноги уже окончательно задубели — хоть и рассвело, земля была жутко холодная.
Я решил переместиться к аллее, ведущей к учебному корпусу Горного института, и подкараулить там Варвару с Полиньяком. Мы всегда шли одним и тем же коротким маршрутом, и в это время ребята уже как раз должны быть где-то в парке.
Сложнее всего было не разыскать их и даже не привлечь их внимание, аккуратно окликнув из кустов. А угомонить завопившего от радости Полиньяка.
— Oh mon Dieu, Богдан, ты жив! Мы так рады! Мы так волновались…
Я за шиворот затянул его поглубже в кусты, зажимая рот ладонью. Варвара, хоть и тоже выглядела очень взволнованной, всё же вела себя куда тише и просто последовала за нами. Хоть немного укрывшись от лишних глаз, я отпустил француза, и тот продолжил болтать, едва я убрал ладонь от его рта.
— Ты где был вообще?! И что на тебе за наряд? О, да ты же босой! Простудишься!
— Потом, Жак, всё расскажу потом. Лучше отсыпь-ка мне мелочи на извозчика.
— Что?
— Деньги гони, говорю! Пару пятаков хватит. И пальто снимай.
Полиньяк, будто загипнотизированный, начал стаскивать пальто, при этом продолжая меня обо всём расспрашивать. Тут даже Варвара вмешалась:
— Да угомонись ты, Жак. Не видишь, не до того Богдану. Ты на него взгляни — на нём лица нет, и взъерошенный весь, как будто в куче мусора спал…
— Почти угадала, — зябко ёжась, кивнул я, натягивая пальто Полиньяка. Оно мне было чуть длинновато, а в плечах изрядно жало. Но я уже успел так намерзнуться в одной рубахе, что был рад любой тёплой одежде.
— Но что случилось-то?
— Не сейчас, Варя. Мне сейчас нужно выбраться на улицу, а там — извозчика словлю и домой. Вечером поговорим!
Я, избегая дальнейших расспросов, ринулся прочь через кусты.
— Богдан, погоди! А если спросят, почему ты сегодня не на лекциях? — выкрикнул вдогонку Полиньяк.
— Ну, соври чего-нибудь.
— Что соврать?
— Господи, Жак, да что угодно! Заболел. Уехал. Спать лёг. Всё, ребят, мне пора!
Перекинув через плечо лямку сумки с украденными книгами и зажимая в кулаке одолженные у француза медяки, я поспешил прочь.
Мне и без лекций сегодня точно будет чем заняться.
Глава 8
Свой запас невезухи я, похоже, с лихвой израсходовал за сегодняшнюю ночь и утро, так что до особняка добрался без происшествий. И даже дома удалось пробраться в свою комнату, не попавшись на глаза Демьяну.