Одержимый
Шрифт:
Средоточие в груди стремительно истощалось — эдру я тратил щедро, подпитывая ей каждый свой удар и отшвыривая от себя упырей не хуже, чем телекинезом. Кое-как извернувшись, поднялся-таки на ноги. Раскидал двоих нападающих, удачным прямым в голову наглухо вырубил третьего — череп его раскололся, как орех, разбрызгивая шматки содержимого. Упыри, конечно, гораздо крепче людей, но от такого, думаю, оправиться трудно.
На несколько мгновений сосредоточившись на поверженном противнике, я запустил в него жадные щупальца Дара, вытягивая из него эдру. Подзарядившись таким образом, едва успел укрыться от очередного удара. К моему изумлению, один из упырей выдернул
Я выставил перед собой щит из эдры, но тот разлетелся в дребезги. Меня отшвырнуло на пару шагов, а в руки и живот будто одновременно ужалило две дюжины пчёл.
Впрочем, защита всё же сработала, поглотив львиную долю энергии выстрела — дробь хоть и впилась в плоть, но не глубоко, едва пробив куртку. Если бы я запоздал со щитом — мне бы этой картечью наверняка разворотило всё пузо.
Ах, так?! Неспортивно, товарищ вампир. Ну, теперь не обессудь…
Стрелок рванул какой-то рычажок на пушке, в сторону отлетели гильзы. Но перезарядиться ему я не дал — швырнул файерболл из сжатой в тугое ядро эдры. Целился в само оружие, но угодил в итоге ниже пояса, и вампир взревел, падая на колени и хватаясь за промежность. Подлетев к нему, я ударил обеими руками — сверху вниз, будто дрова колол. Напитанные эдрой кулаки обрушились на его голову, как кувалда, размозжив череп так, что он разлетелся в стороны ошмётками, как разбившийся арбуз.
Секундная задержка, чтобы снова вытянуть эдру. Увы, из-за сущности албыс, сидящей в Сердечнике, я всё ещё не мог поглощать тонкие тела противников полностью, так что приходилось обходиться только «лёгкой фракцией» — свободной эдрой, которую можно было тут же, мгновенно, усвоить и направить на укрепление собственных узлов. Но это тоже здорово помогало — лишённые энергии, упыри не могли в полной мере применять свой Аспект. И самое главное — быстро регенерировать.
Среди тел погибших членов «Молота» валялось уже полдюжины вампиров. Трое на моём счету, ещё троих укокошил Арамис. Он всё это время тоже не чаи гонял — отчаянно дрался с Грачом, которому помогало сразу несколько упырей. На стороне Арамиса была Бэлла, но увы, она была скорее обузой — прячась за его спиной, она лишь испуганно вскрикивала, предупреждая об опасности.
При этом я у неё даже клыков не заметил, и других косвенных признаков Аспекта Зверя. Выходит, она не из Стаи, а Аспект у неё более специфический, заточенный именно на манипулирование сознанием. Но, похоже, хреново работающий против Детей Зверя. По крайней мере, в прямой схватке.
Самому Арамису уже изрядно досталось — он был изгваздан в крови с головы до ног. Разорванный рукав обнажал плечо с рваной раной на нем, на бедре тоже зияла прореха, один глаз заплыл так, что в кровавом месиве поблескивала лишь узкая щель. Впрочем, раны выглядели поверхностными, а большая часть крови, скорее всего, не его. Когда я, отбившись от своих противников, бросил на него взгляд, он как раз, рванув вперед в изящном и стремительном выпаде, пронзил очередного противника костяным шипом — снизу вверх, под подбородок, пробивая голову насквозь. На мгновение замер, хищно оскалившись и любясь своей работой.
Пижон сраный.
Грач, воспользовавшись заминкой Арамиса, вынырнул позади, материализовавшись из воздуха, и запрыгнул ему на спину, обхватив руками и ногами. Раскрыв непропорционально огромную пасть, впился ему в плечо и шею. Под отчаянный визг Бэллы вампиры рухнули на пол, покатились, сцепившись в клубок, как дерущиеся
Добрая половина стаи, приведённой Грачом, была ещё на ногах и, видя, что главарь вполне справляется с основной целью, остальные ринулись на меня.
И тут со стороны лестницы, ведущей вниз, на второй этаж ресторана, снова грянули выстрелы. Подозрительно дружные, будто стреляли сразу несколько человек, а кто-то и с двух рук. Обернувшись, я разглядел знакомую фигуру Путилина.
— Богдан, в сторону! — скомандовал на бегу статский советник.
С пояса он сорвал уже виденное мной во время схватки с албыс ожерелье, состоящее из небольших светящихся гранат.
Синь-камень.
Я отпрыгнул почти одновременно с его броском. Граната, пролетев по пологой дуге, ударилась в одну из вертикальных балок прямо рядом с катающимися по полу Грачом и Арамисом. Со звуком разбившейся бутылки лопнула, разлетевшись облаком искрящегося голубого дыма, от которого остальные вампиры отшатнулись, как от огня. Вскочив, я успел поставить подножку одному из убегающих.
Тот рухнул на пузо, но мгновенно подобрался, развернулся, полоснув меня неожиданно длиннющими когтями. Я не успел прикрыться эдровым щитом, только инстинктивно поднял левую руку. Предплечье обожгло будто огнём — острые, как скальпели, когти оставили четыре глубоких параллельных пореза.
Яростно взревев, я саданул противника так, как ещё никогда не бил — разом влив в Укрепление чуть ли не половину запаса эдры. Вампир, уже успевший приподняться, распластался на полу, как раздавленная лягушка, а во все стороны от места удара взметнулась кольцеобразная волна щепок, шлака и прочего сора.
Запрыгнув на упыря сверху, я добил его выверенным ударом в голову и несколькими крупными «глотками» вытянул из него всю эдру, снова восполняя её запас. Переключился на Аспект Исцеления, затягивая раны от порезов на предплечье.
С дробью, засевшей в руках и груди, было сложнее — прежде чем закрыть раны, нужно было её удалить. И это было довольно болезненно. Я рычал, сцепив зубы, и чувствуя, как кусочки свинца сами собой выползают из ран, будто выдавливаемые изнутри. Зато потом залечить оставшиеся ранки не составило труда.
Весь это сеанс самоисцеления не занял и минуты, а тем временем вокруг продолжала кипеть бойня. Путилин с двумя какими-то незнакомыми мне подручными в штатском, забросав упырей гранатами с синь-камнем, теснили их в глубь чердака. Попутно вытащили поближе ко входу немногочисленных выживших из «Молота» — из тех раненых, что валялись на полу, притворяясь мёртвыми.
Но основное внимание Путилина, похоже, занимали Грач с Арамисом. Они уже расцепились и перед лицом общего врага забыли о драке. Арамис, похоже, вдохнул изрядную долю дыма с синь-камнем, и натужно кашлял, брызгая каплями крови изо рта. Кто-то из напарников Путилина к тому же всадил в него несколько пуль. Но сдаваться вампир не собирался — отпрыгивая и перекатываясь по полу, он стремился вырваться из губительного для него голубого тумана.
Грач, похоже, тоже пытался использовать свой Дар и превратиться в призрака, но синь-камень блокировал его способности. Со стороны это выглядело занятно — коротышка двигался рывками, и силуэт его будто бы мигал, то исчезая, то снова вываливаясь в реальность, да ещё и частями. Грач тоже кашлял, прикрывая рот рукавом, пригибался, прятался за балками и ящиками, пытаясь укрыться от пуль.
— Слева, слева заходи, Игнатов! Тимофей, молодого не упусти! — перезаряжая револьвер, командовал Путилин. Обеспокоенно оглянулся на меня. — Ты в порядке, Богдан?