Одержимый
Шрифт:
Я попробовал мысленно задать этот вопрос, но ответа не получил. Всё же во время бодрствования связь с сидевшей внутри меня сущностью оставляла желать лучшего. Да и окружающая обстановка отвлекала — я невольно прислушался к обсуждениям.
— Но делать-то что-то нужно! — горячился полноватый тип с залысинами, одетый в кожаную тужурку с поднятым воротником. — В кассе — шаром покати. По партийным сборам недоимка третий месяц. И уже второй квартальный взнос в кассу ЦК мы пропустили.
— И ещё пропустим, — мрачно
— Да это-то ладно, — отмахнулся другой — носатый, жилистый, в несоразмерно маленьких круглых очках. — Думаю, товарищи в ЦК поймут. После убийства Кухтерина нам про крупные взносы вообще можно забыть.
— Да тут уже не до общей кассы — самим бы выжить! — зло мотнув головой, продолжил толстяк в кожанке. — И, если мы до зимы не привезём оборудование из Демидова — так и останемся без типографии! А Фролов цену за транспортировку опять задрал выше, чем договаривались. И поторапливает ещё! Нужно успеть до того, как холода грянут.
— Аркаш, а может, всё-таки по железке как-то?
— Ага! Чтобы Охранка перехватила, как в прошлый раз? Почти год накоплений — псу под хвост!
— А сколько не хватает-то?
— Фролов за перевоз уже триста ломит. Но нам ещё и само оборудование выкупить надо, мы же только задаток внесли. И если не оплатим полную сумму до ноября — этот жидяра другого покупателя найдёт.
— Но задаток-то вернёт?
— Ага, держи карман шире!
Собравшиеся возмущённо загалдели, но черноволосый со шрамом на щеке — тот, что подходил ко мне внизу — шикнул на них, заставляя утихнуть.
— Хаймович предупреждал — без шума, — проворчал он.
— А ты сам-то чего молчишь? — огрызнулся на него тип в кожанке. — Что делать будем? По твоей части вопрос-то.
— Это ещё почему?
— Потому что экс нужен! И крупный.
Все притихли и переглянулись.
— Ну, а чего хвосты-то прижали все? Или у кого-то другие предложения есть? На собственных взносах мы долго не протянем. И лавочников по мелочи щипать, как сейчас Козырь делает — это тоже недостойно. Мы, в конце концов, за их же права и боремся. А ведём себя как обычные бандиты!
Козырь слушал Аркадия с насмешливым прищуром, жуя зубочистку. Но говорившему начали поддакивать — сначала несмело, потом всё активнее.
— Да! Надо банк ломануть. Или сейф у кого-нибудь из нефов.
— Да нет, на такое у нас точно силёнок не хватит. А вот инкассаторов если подкараулить…
— Кстати, да. В полиции сейчас из-за убийства Барсенева бардак. Можно попытаться…
— А если поезд почтовый? Там тоже, бывает, крупные суммы возят.
— Вестернов начитался? Тоже мне! В таких вагонах знаешь охрана какая? Там и Одарённые могут быть…
— А про заброшенный особняк Василевского слыхали? Там, говорят, полно всякого добра…
—
— Что за Филька?
— Домушник. Пытался туда залезть как-то с бандой. Нашли их потом на фонарях, висели там без порток, голосили на всю округу. Там в том доме сторож — тот ещё зверюга. Раньше у Василевского стольником служил. Говорят, тоже Одарённый.
— А я слышал, не заброшенный уже дом-то. Живёт там кто-то…
— А может, всё-таки спонсоров поискать? А насчёт газеты — с местной типографией договориться. На взятку уж, поди, проще накопить, чем на свой станок печатный…
— Не проще! Потому что одной взяткой дело не ограничится, придётся платить постоянно. Но главное — все официальные типографии у Охранки под колпаком! В Демидове так целую ячейку накрыли. На живца взяли.
Мы по-прежнему сидели в стороне, Бэлла не вступала в обсуждения. Да и боевики во главе с Козырем помалкивали, лишь изредка переглядываясь со скептичными усмешками. Похоже, не горят желанием ввязываться во что-то серьёзное, в отличие от самых идейных. А больше всего в споре участвовали как раз те, кто с виду не годился для рискованных операций.
— Ну, а ты что скажешь, Арамис? — вдруг спросила Бэлла, и я невольно вздрогнул от упоминания этого прозвища.
Собравшиеся притихли, недоуменно оглядываясь. И вдруг откуда-то сверху — похоже, с горизонтальной балки, соединяющей стропила — спрыгнул высокий длинноволосый парень в плаще. Приземлился мягко, как кошка, чуть поодаль от освещенного круга. На фоне круглого окна его силуэт выделялся чётко, будто вырезанный из чёрного картона. Лицо высветилось, только когда он шагнул ближе. Но узнал я его ещё раньше — по фигуре, по ауре.
Да твою ж мать… Тот самый упырь, что завалил Барсенева!
Дар Бэллы по-прежнему действовал, и я не двинулся с места. Эмоции были приглушёнными, будто я наблюдал за происходящим спросонья или в стельку пьяный — даже перед взглядом всё немного плыло при повороте головы.
Под расстёгнутым плащом у Арамиса был щёгольский чёрный костюм-тройка с белой рубашкой и ярко-красным галстуком, на остроносых туфлях поблескивали крупные металлические бляхи. Длинные гладкие волосы свободно спадали на плечи, глаза в полутьме поблескивали, как у кошки.
Кажется, его появление и для многих членов ячейки оказалось неожиданностью. Я расслышал, как кто-то спросил шёпотом соседа: «И давно он тут сидит?».
— Что скажу… — скучающим тоном ответил вампир. — Скучно. Слушаю я вас и не пойму, куда я попал. Это ячейка «Молота Свободы» или сборище какого-то мелкого жулья? Только и разговоров, что про какие-то деньги.
— Без финансирования мы далеко не уедем, — возразил ему тип в круглых очках. — Мы вон до сих пор печать листовок не можем наладить!