Одержимый
Шрифт:
«Заткнись, скотина!» — сердито потребовал я от нечисти поганой. И так как не испытывал никакого удовольствия видя юную леди в цепях, сказал ей: — Можно ведь обойтись без кандалов… Если пообещаете не пытаться совершить побег.
— Прости, Кэр, но я не могу дать такого обещания, — с сожалением покачала головой Энжель. — Я не могу подвести доверившихся мне людей.
— Что ж, хорошо, — скрепя сердце согласился я нацепить на девушку кандалы.
А кроме этого ничего не изменилось. Мы так и остались сидеть за столом. Не в дилижансе же куковать до того времени как конвой продолжит свой путь. И подчинённые
Жара действительно немного отпустила, и много позже полудня ехать в дилижансе оказалось не так тяжело. Тем более что мы всё равно задолго до заката миновали небольшой городок под названием Лурск и добрались до постоялого двора, что расположился на Южном тракте, к которому и примыкает дорога ведущая в Кельм.
Миновав высокий тын, окружающий место отдохновения усталых путников, мы очутились на огромном пространстве двора, где вполне можно было бы разместить небольшую деревеньку. Или пару больших торговых караванов, что частенько снуют по тракту проложенному от южных ворот империи — Машера до самой столицы. Но сегодня двор можно сказать пустовал. Лишь почти у самого крыльца огромного постоялого двора в два этажа, сложенного из грубо отёсанного серого камня, стояла карета с хорошо знакомой каждому эмблемой — намалёванным белой краской сжатым кулаком в солнечном кольце. А чуть дальше, между конюшней и тыном стояла простая телега. С железной клетью, набранной из широких кованых полос. А внутри этого узилища сидел какой-то худющий бедолага, с исполосованной кнутом спиной и жадно насыщался из поданной ему сердобольными братьями-инквизиторами чаши.
— Десятник, к крыльцу нам никак не подъехать, — оповестил меня Грегор, остановив дилижанс посреди двора.
— Ничего, ножками пройдёмся, — ответил я. — Осмотримся вот только. — И ступил на утрамбованную до состояния камня землю.
— Благослови вас Создатель! — насытившись, весьма благочестиво поблагодарил инквизиторов сидевший в клетке человек. Но на этом не успокоился и продолжил: — Да дарует он вам спасение и очистит ваши души от той ереси в коей вы погрязли!
Я аж остановился, услышав такой пассаж. Еретик братьев-инквизиторов в вере наставляет!
— Не усугубляй свои грехи, сын мой, — обманчиво мягко обратился к нему довольно пожилой уже инквизитор с выбритым до синевы лицом. — Отрекись от своих заблуждений. И будешь ты прощён.
— Нет! — упрямо мотнул головой тот и с жаром продолжил: — Я не отступлюсь от истиной веры! И не стану поклоняться тому чудовищу, которого вы, безумцы, нарекли Светлым Ангелом! — И с болью и отчаяньем провозгласил. — Как вы можете быть так слепы, братья? Оглянитесь вокруг! И поймите — не может быть этот мир землёй обетованной, дарованной нам самим Создателем! Всё это изуверское коварства тёмных сил, что обманом заманили наших предков в сей мир! Где ангелы и демоны суть есть едины! И отличаются друг от друга не более чем светлокожий человек от темнокожего!
— Демоны помутили твой рассудок, брат, и заставляют произносить такие кощунственные речи, — с сожалением покачал головой инквизитор.
— Неправда, я нахожусь в здравом уме! — пылко возразил еретик и вдруг заметив что его слушают не только стоящие у клетки инквизиторы, повысил голос: — Сии злокозненные твари, что именуют
Я едва не покрутил пальцем у виска. Идиот. Единственное до чего он договорится, так это до искупления Светом. Но надо признать упрямый идиот, раз продолжает стоять на своём даже перед инквизиторами. Или просто сумасшедший.
— Интересно, сын мой?
— Да не так что бы, — заставил меня вздрогнуть коварный вопрос, заданный старшим инквизитором совершенно незаметно подобравшимся поближе ко мне.
— Что ж видимо я ошибся, предположив, что тебя увлекла речь еретика, — с сожалением развёл руками этот ревнитель веры, не сводя с меня цепкого взгляда.
— Видимо так, — согласился я. — Ничего интересного я не услышал. — И чтоб исключить любые подозрения в моей лояльности к истинной церкви, сказал: — Нас о таких вот заблудших душах отец-предстоятель Йоль неоднократно предупреждал. Поэтому еретические речи нисколько не смутили мою душу. Просто удивлён был, увидев, что вы дозволяете этому человеку тревожить народ. Зачем вам это, а?
— Пребывающую во Свете душу пустыми словесами не обратить во Тьму, — чуть подумав, всё же ответил на мой вопрос пожилой инквизитор. — Зато уже склонившуюся к предательству истинной веры можно выявить.
— Тёмных ловите на живца? — сообразил я.
— Можно сказать и так, — изобразил намёк на улыбку краешками губ инквизитор и, бросив на дилижанс как бы безразличный взгляд, кротко вопросил: — А отчего твои спутники не выходят, сын мой? Неужели им за целый день не надоело томится в душном дилижансе?
— Да мы не сильно-то и томились. Жару переждали и ехали по холодку, — попытался оправдаться я и отделаться от этого излишне въедливого святоши.
— Предусмотрительно, — похвалил нашу инициативу святоша и предложил: — Но всё же пусть твои спутники выйдут. Вдруг кому-то из них надо грехи отпустить…
— Да святой отец, я желаю покаяться… — неожиданно заявила выглянувшая в окошечко Энжель, на миг повергнув меня в ступор своим неожиданным ходом.
Ошеломлённо уставившись на леди, я силился понять, что всё это означает. Неужели Энжель решила, что её смерть на костре самый верный и быстрый способ оставить Охранку с носом? Или может всё это хитрый розыгрыш? И это не инквизиторы вовсе, а переодетые ими аквитанские подельники нашей преступницы?
— Рад это слышать, дитя моё, — похвалил духовное рвение леди улыбающийся инквизитор, мельком глянув на неё и продолжая смотреть на меня.
— Простите, отче, но я не могу этого допустить, — глубоко вздохнув, преступил я дорогу шагнувшему к двери дилижанса инквизитору.
— И что это значит, сын мой, — сложив ладони, едва ли не промурлыкал благостно улыбающийся святоша. — Хочешь ли ты сказать, что отвергаешь священное право сей дщери Господней на покаяние и искупление грехов? — И продолжая улыбаться, обратился к своим сотоварищам. — Братья мои, подойдите-ка сюда…
— Э, тьер десятник, может пусть его… покается леди? — тихонько кашлянув, вопросил с козел Грегор. — Никуда ж она не денется отсюда в кандалах…