Один мертвый керторианец
Шрифт:
Глядя на восхищение тонким замыслом Принца, появляющееся на некоторых лицах, — еще бы, с одной стороны, не потворствовать измене клятве, а с другой, благополучно завести дело в тупик, назначив следователем болвана Ранье, — я почувствовал, как у меня начинают чесаться кулаки. Но прямо-таки добил меня случайно перехваченный взгляд Реналдо Креона. Старый кобель подмигнул мне с видом: «Да ладно тебе. Ну хочешь, я возражу, для приличия…»
Проигнорировав это послание, я сжал кулаки и намеренно нарушил порядок, сделав пару шагов внутрь круга. После чего раскрыл рот,
Чуть повернувшись вправо, я поклонился хладнокровно наблюдавшему за мной Принцу:
— Спасибо, Ваше Высочество!
Он кивнул, как будто воспринимал благодарность всерьез.
Тогда я выпрямился, обвел взглядом всех присутствующих и заговорил, словно слушая сам себя с некоторого отдаления:
— Прекрасно, господа. Раз никто не возражает, то отныне это дело считается возложенным на меня! В таком случае хочу сразу обсудить с вами один аспект. — Я улыбнулся, больше показывая зубы — они, кстати, были в прекрасном состоянии. — Относительно возмездия. И по законам Кертории за клятвопреступление, и по большинству законов, принятых сейчас в Галактике, за предумышленное убийство предусмотрено только одно наказание — смертная казнь! Не так ли, господин адвокат?
Я в упор посмотрел на Валлена Деора. Румянец немного поблек на его лице, когда с редкой для себя лаконичностью он подтвердил:
— Вы абсолютно правы, герцог.
— Значит, полагаю, никто не станет возражать и против того, чтобы, найдя виновного, я его и убил!
В разлившемся замораживающем молчании раскатистый хохот герцога Венелоа прозвучал очень кстати. Потому что смеялся он явно не надо мной… А я тем временем не без некоторого удовольствия заметил, как чуть задергался уголок рта у барона Лагана.
Готов присягнуть, что теперь уже большинство было готово пересмотреть свой взгляд на намерения Принца, но, как водится, немного поздновато…
— Далее, господа. Я хочу, чтобы вы все сообщили… не исключая вас, Ваше Высочество… о своих последних контактах с Вольфаром либо об отсутствии таковых в обозримом прошлом. В письменном виде. Где, когда и настолько подробно, насколько вы сочтете возможным. И приложите, пожалуйста, домашний адрес. Возражения?
Не сомневаясь, откуда они последуют, я покосился на короля пиратов. Тайна его местонахождения стоила, наверное, как средняя сельскохозяйственная планета…
Однако Реналдо только пожал плечами:
— Никаких проблем, Ранье. Разумеется, исключительно для вас.
— Превосходно. Тогда у меня все!
Закрыв глаза, я представил себе залитый солнечными лучами кабинет на втором этаже своего замка и швырнул себя туда со всей яростью, не находившей выхода из глубин моей души…
Когда я очнулся, мой взгляд по случайности оказался направленным на циферблат часов — они показывали четверть одиннадцатого. Каких-то жалких пятнадцать
Постепенно ярость стала проходить — я вообще не мог похвастаться силой и продолжительностью этого чувства, а на смену ей выходили старые знакомые: благоразумие и осторожность. «Идиот, что ты натворил! — вопили они.
— Мало того что тебе на шею повесили долбаное расследование, так нет чтоб вежливо кивнуть, улыбнуться и положить на него с прибором… Нет, зачем же! Ты пообещал им найти убийцу и собственной рукой порвать ему глотку. Да ты просто подписал себе смертный приговор!.. И хорош же ты будешь теперь, когда, осознав все это, засядешь в своем замке наглухо…»
Тут я прервал истерику. Так как осознал нечто совсем другое. Что хочу или нет, но буду делать именно то, о чем заявил, — как сказал бы чертов Принц, я еще не настолько очеловечился, чтобы не выполнять своих обещаний.
Так что я решил отныне и впредь давать волю своим страхам только по вечерам, когда нечем будет больше заняться, и немедля приступил к делу… Подойдя к столу, я взял в руки Камень, намереваясь вернуть его в сейф, и в тот же момент он как будто помутнел и чуть запульсировал рассеянным, бледным светом, а через мгновение у меня в голове прозвенел одинокий колокольчик.
Все вместе это значило, что кто-то пытается со мной связаться. Не колеблясь, я послал алмазу команду на соединение и, усаживаясь в кресло, подумал, глядя в рассасывающееся вихреобразное помутнение: «Ага! Кажется, начинаем стучать…»
Однако персона вызывавшего сразу же поставила мое предположение под сомнение. Из прояснившегося кристалла на меня смотрело холеное лицо графа Валлена Деора…
— Да, я знал, что вы удивитесь, герцог. Тем не менее счел необходимым обратиться к вам.
— Я вас слушаю.
Похоже, мне надо было всерьез подумывать о маске. Противно, когда все читают по твоей физиономии, как по тексту для слабовидящих.
— Я буду краток. Вы вскоре получите затребованное послание, однако, предупреждаю заранее, не найдете в нем ничего заслуживающего внимания. Сожалею. Но с моей точки зрения, здесь существует один аспект, который не следует предавать бумаге. Я бы представил его в виде небольшого одолжения личного характера… Не были бы вы столь любезны, когда найдете убийцу Вольфара Рега, передать ему мою признательность за совершение этого деяния?
Я на мгновение растерялся, но начавшая работать память подсказала, что когда-то на Вольфара пала тень подозрения в причастности к таинственной смерти отца графа Валлена… На всякий случай я уточнил:
— Вот так, значит?
— Именно. — Он дружелюбно улыбнулся.
— Разумеется, граф. Это не составит мне труда.
— Спасибо.
— Это все?
— Почти, — признал он. — Хотелось бы помочь вам чем-то, но увы!.. Следите, однако, не всплывет ли вдруг одно название — «Бантам».
Я слышал его впервые.