Один раз в миллениум
Шрифт:
— На столике у плиты, — показал Халупович, — там обычно стоит газированная минеральная вода и бутылка негазированной. Бутылка, из которой пила несчастная женщина, стояла рядом с бутылкой «Перье». Обе бутыли были открыты. «Перье» тоже забрали следователи, решили проверить содержимое обеих. Это другой ящик, — показал на пустой ящик Халупович. — Тот, из которого появилась эта проклятая бутылка, тоже унесли следователи.
— А почему решили, что она выпила именно «Эвиан»?
— Бутылка стояла открытая, а у нее в руках был стакан, с ним она и упала на пол. Ужасная картина,
— Как ее звали? — спросил Дронго.
— Кого? — не сразу понял Халупович. — Ах, да. Елизавета Матвеевна. Ей было только пятьдесят девять лет. Как все глупо получилось. Я думаю, нужно проверить магазин, где мы брали эти бутылки. Она же не могла сама себя отравить.
— Квартира была заперта изнутри?
— В том-то и дело. Она была дома одна, и никто не выходил, если вы думаете, что отсюда ушел убийца.
— Я этого не говорил.
— А на балконах были опущены жалюзи, — добавил Халупович.
— Я уже понял, что с балкона к вам нельзя залезть, — кивнул Дронго. — Остальные бутылки из ящика тоже забрали сотрудники прокуратуры?
— Да. Это я им предложил. Хотя на самом деле я понимаю, что это глупо. Вода «Эвиан» покупается во всем мире, и ее марка так же известна как «Мерседес» или «Боинг». Дело в том, что я уходил последним из квартиры перед тем, как поехать в аэропорт. И она закрыла за мной дверь. А когда я вернулся, она была мертва. Значит, логично предположить, что именно я ее и отравил. Тогда у меня вопрос: зачем мне это нужно? Или я претендовал на ее каморку в Мытищах? Или она обещала оставить мне свое наследство?
— Откуда вы знаете, где она живет? Вы к ней ездили?
— Не нужно меня ловить на слове. Естественно, не ездил. Но я обычно знаю, где именно живут мои работники. Кроме того, иногда она задерживалась допоздна и мои водители отвозили ее домой. Миша хорошо знает, где она жила. Он ее часто отвозил. Кстати, он забрал ребенка из ее квартиры и перевез к нам.
— Куда это к вам?
— К моей секретарше. Я же не мог оставить девочку одну, она пропадет. Поэтому я поручил Нине за ней последить. Нина — моя секретарша, — пояснил Халупович. — Я считаю себя в какой-то мере ответственным за случившееся.
— Мне нужно будет поговорить и с вашей секретаршей.
— Конечно. Но только завтра. Сегодня уже слишком поздно.
— Разумеется.
Дронго пошел в столовую. Там уже расположился Савелий Николаевич.
— Садитесь, — показал Трошкин на красные кресла из натуральной кожи. Он чувствовал себя здесь почти как хозяин.
Дронго сел в кресло, а его собеседник устроился на диване, дипломатично оставив второе кресло для хозяина квартиры.
— Вы здесь раньше бывали? — спросил Дронго.
— Конечно, — удивился Трошкин, — я здесь бывал несколько раз. Привозил срочные бумаги, пакеты. А почему вы спрашиваете?
— Он давал вам ключи от квартиры?
— Нет, не давал. А я никогда не просил. Это не в моих правилах. Я делаю только ту работу, которую мне поручают. И никогда не вмешиваюсь в дела своего шефа, — с достоинством сообщил Трошкин.
— Похвально, — согласился Дронго, — тогда давайте
— Конечно, знал, — кивнул Трошкин, — я даже выезжал в Екатеринбург, чтобы найти Мамаджанову.
— Вот как раз с нее и начнем. Как вы ее нашли? Она ведь поменяла адрес и вообще несколько лет не жила в городе.
— Да, она недавно приехала. Но найти было несложно. Хотя пришлось побегать. Эдуард Леонидович не помнил точного адреса и сказал мне его по памяти. Оказалось, он перепутал номер дома. Я обошел всю улицу и наконец, нашел их бывшую квартиру. Но выяснилось, что там никто не живет. Пришлось искать, куда они переехали. Соседи вспомнили, что она вообще уехала из Екатеринбурга с мужем и больше здесь не живет. Мать умерла лет пятнадцать, а отец лет десять назад. Словом, никаких следов. Наконец один из соседей вспомнил, что ее брат работает в милиции. Мне пришлось отправиться в УВД города и найти ее брата. Хорошо, что я знал фамилию. Через него мне и удалось выйти на Фаризу Мамаджанову.
— Кем работает брат?
— Оперативным сотрудником. Кажется, заместителем начальника отдела. Он подполковник милиции. От него я и узнал, где именно живет его сестра. Хотя он сначала не хотел давать мне ее адрес. Пришлось долго его уговаривать, придумывать невероятные истории. Потом были проблемы и с ней. Она отказывалась ехать в Москву. Говорила, что не разрешает ее муж, — Трошкин чуть сморщил свой круглый нос кнопочкой, — странно, что в ее возрасте муж еще ревнует. Вместо того чтобы радоваться, что его жену помнят спустя столько лет.
— У людей разные представления о жизни, — иронично усмехнулся Дронго, — а с ней самой вы разговаривали?
— Несколько раз. Я провел две недели в Екатеринбурге, уже знал там каждую собаку. А она все не соглашалась ехать. Я уж не знал, как объяснить Эдуарду Леонидовичу причину ее отказа. Потом выяснилось, что ее муж летит в Минску и она согласилась приехать в Москву. Но без особого энтузиазма. Из-за нее мы немного передвинули сроки и остальным.
— К остальным вы тоже летали?
— К счастью, нет. Элгу Руммо мы сразу нашли. Они сохранили за собой квартиру. Таллинн — типично европейский город, там все на учете, потеряться невозможно. Поэтому мы сразу ее нашли. И она сразу согласилась. Были проблемы с визой, конечно. Пришлось организовывать приглашение, звонить в наше посольство в Эстонии. Но, в общем, особых проблем не было.
— А с третьей женщиной?
— Она вообще мечта, — улыбнулся Трошкин, — люблю таких. Бесконфликтная, все понимающая, смелая, энергичная. Сначала она меня подробно расспросила, прямо как настоящий следователь. И тут же согласилась. Но уточнила, что жить будет не в отеле «Мэрриот», где для нее был заказан номер, а у своей сестры. С ней вообще не было никаких проблем. С Украиной у нас, слава Богу, еще не ввели визы, и приехать из Киева не проблема. Конечно, если не ехать поездом, где таможенники и пограничники шарят в ваших вещах, а цивилизованно прилететь самолетом.