Один раз в миллениум
Шрифт:
— Мне важно, чтобы именно вы меня представили. Потом вам может позвонить ваш водитель и вы уедете. Кстати, если сейчас еще не очень поздно, то попросите приехать ваших помощника и водителя к вам на квартиру.
— Хорошо.
Больше не было произнесено ни слова. Автомобиль, свернув к «Националю», остановился перед входом. Халупович и Дронго вошли в гостиницу. Очевидно Эдуард Леонидович был здесь своим человеком, так как, любезно улыбаясь, его приветствовал метрдотель. Они поднялись
Она открыла дверь, улыбаясь гостям. На ней было темно-зеленое платье. Это была располневшая женщина лет сорока пяти, с несколько выцветшими светлыми волосами. Под глазами были небольшие припухлости, возможно, следствие больных почек. На ногах было заметно варикозное расширение вен. Увидев вошедших, она всплеснула руками и отступила на шаг в комнату.
— Здравствуй, Эдик, — сказала она с характерным эстонским акцентом — подчеркиванием согласных, — как хорошо, что ты, наконец, приехал.
В ее устах это прозвучало примерно так: «Зтраввсттвуй Эттикк. Ккакк ххоррошшо, ччто тты, ннакконецц, пприеххал».
— Здравствуй, — кивнул ей Халупович, входя первым и целуя ее в щеку, — познакомься, Элга, это мой знакомый. Мистер Дронго.
— У васс стрранное имя, — сказала Элга, протягивая руку, — но ммне пприяттно с вамми познаккомиттся ммисттер Дронго.
— Спасибо, — Дронго пожал ей руку.
Женщина была среднего роста, но смотрелась гораздо внушительнее, чем Халупович, хотя тот был с ней примерно одного роста.
— Элга, — сказал Эдуард Леонидович, глядя в глаза своей старой знакомой, — у меня к тебе большая просьба. Поговори с моим другом. У меня случилась очень неприятная история, погибла моя домработница.
— Как это погибла? — испуганно спросила Элга. Очевидно, десять лет независимости сказались на ее характере. Здесь она чувствовала себя в чужом городе, которого немного побаивалась.
— Погибла, — подтвердил Халупович, — ты меня очень обяжешь, если переговоришь с моим другом. У него есть к тебе несколько вопросов.
— Паниммаю, — кивнула Элга, — я ему расскажу все, что знаю. Ты не останешься у меня?
— Нет, — сказал Халупович, — сегодня нет. Я подожду вас внизу, в ресторане, — добавил он, обращаясь к Дронго, — и заодно вызову всех, о ком мы договаривались. Извини, Элга, я не хочу вам мешать. Лучше подожду внизу.
Он повернулся и вышел из номера. Женщина удивленно посмотрела ему вслед. Затем обратилась к Дронго:
— Это невероятно. Почему он ушел? Вы не знаете?
— Кажется, догадываюсь, — мрачно ответил Дронго, — вы разрешите мне сесть?
— Конечно. Садитесь в кресло, — разрешила она, устраиваясь напротив него.
Дронго обратил внимание на ее
— О чем вы хотели со мной поговорить? — поинтересовалась она, обращаясь к Дронго. Она, конечно, немного волновалась, но чувствовала себя более уверенно, чем многие женщины, оказавшиеся бы на ее месте.
— У него погибла домработница, — повторил Дронго, — поэтому он попросил меня выяснить некоторые детали случившегося еще до того, как сотрудники прокуратуры захотят с вами встретиться.
— Понятно, — она незаметно вздохнула, — что я должна вам сказать?
— Рассказать вашу историю, — предложил Дронго, — вы ведь встретились с Эдуардом Леонидовичем через двадцать лет после того, как виделись в последний раз. Неужели вас не удивил этот звонок?
— Через двадцать два года, — поправила его Элга, чуть усмехнувшись, — мы не виделись целых двадцать два года.
— И не удивились, когда он вам позвонил?
— Нет, не удивилась.
— Можно узнать, почему?
— Я часто о нем вспоминала. Часто о нем думала. А он, очевидно, думал обо мне. Мне всегда казалось, что рано или поздно мы обязательно встретимся. Даже если не в этой жизни, то в другой.
— Вы верите в Бога?
— Странный вопрос. Я должна на него отвечать?
— Если хотите…
— Да, я верующая, — с некоторым вызовом сказала она.
— Спасибо. Извините меня еще раз за мой вопрос. Вы помните ваши встречи в Таллинне?
— Конечно, помню, — улыбнулась Элга, — это были лучшие дни моей молодости. Нам было очень хорошо вдвоем. Мы встречались у отеля «Виру» и потом шли через старый город. Он как раз начинается рядом с «Виру». Вы бывали в Таллинне?
Она выговаривала название своего города с двумя буквами «н», как он теперь официально назывался, словно в пику русскому языку используя две согласные «л» и две «н».
— Много раз, — кивнул Дронго, — я вообще любил Прибалтику и особенно ваш город. И неплохо его знаю.
— Спасибо, — ей было приятно, — у нас столько всего поменялось за эти годы.
— Вы встречались с ним в семьдесят девятом?
— Да, Тогда у нас готовились к Олимпиаде. Официально считалось, что она будет в Москве, но у нас проходила олимпийская регата. В городе было полно офицеров КГБ. Я сначала думала, что он один из них. Он работал на какой-то секретной работе, и я думала, что он меня обманывает. Он выглядел тогда таким таинственным, говорил какие-то общие слова, не говорил ничего о своей работе. Он мне тогда очень понравился.