Один раз в миллениум
Шрифт:
— Теперь я понял. То есть, вы отделяете понятие «измена» от физической близости с другими женщинами?
— Безусловно. А вы думаете иначе?
— Честно говоря, да, — пробормотал Дронго, — но у каждого своя логика. Я уже давно избегаю давать советы кому-либо по таким вопросам. Это личное дело каждого. Однако мне интересно, как вы относитесь к своей супруге.
— Я ее очень люблю.
— Не сомневаюсь. Надеюсь, вы не распространяете эту теорию на свою жену? Или вы полагаете, что она тоже может иметь право на «физические
— Это разные вещи, — обиделся Эдуард Леонидович, — у вас мораль девятнадцатого века. Мы свободные люди. Мне для поддержания необходимой формы нужны другие женщины. А ей вполне хватает такого мужчины, как я.
— «Девятнадцатого», — пробормотал Дронго, — тогда все понятно. Итак, вы полагаете, что ваша жена ни о чем не догадывается?
— Она понимает, что я не ангел, но в подробности я ее никогда не посвящаю. И про квартиру она тоже не знает.
— Ей никто не мог рассказать про ваши встречи?
— Нет, конечно. Никто о них не знал. Вы думаете, что она узнала о моей квартире, пришла и решила меня убить? — Халупович усмехнулся. — Вы не знаете мою супругу. Она никогда в жизни не позволит себе опуститься до наблюдения за мной. Никогда. И уж тем более не станет входить в квартиру, куда ее не приглашали, чтобы отравить воду в бутылке. Нет, это невозможно.
— Насчет вашей супруги может быть, но насчет того, что никто не знал про ваши встречи, вы ошибаетесь. Я уже насчитал, по крайней мере, еще двух или трех людей, которые могли об этом знать.
— Вы имеете в виду женщин, которых я пригласил? Но я им не рассказывал друг о друге.
— Нет. Я имею в виду вашего помощника, который искал Мамаджанову в Екатеринбурге, вашего водителя, который развозил женщин по гостиницам, наконец, вашу секретаршу, которая взяла на себя заботу о девочке. Все они могли знать о вашей квартире.
— Они знают, — согласился Халупович, — но знают только детали. Помощник искал в Екатеринбурге нужную мне женщину. Я не посвящал его в мою прежнюю жизнь. Водитель вообще ничего не знает. Его задача привезти и увезти нужного мне человека. А секретарша занимается девочкой, бабушка которой погибла. При чем тут мои встречи?
— Номера в отелях заказывала ваша секретарша?
— Да, конечно.
– Вы с ней в близких отношениях? Сколько ей лет?
— Двадцать три года. Но между нами ничего не было, честное слово. Она только моя секретарша.
— Красивая девушка?
— Да, но она не девушка. Она уже мама, у нее трехлетний сын. Работает у меня два года. Мне рекомендовал ее один из наших начальников отдела. Это его племянница. Знает английский и испанский языки, очень прилежная, дисциплинированная. Вы понимаете, нужно соблюдать «разумные пределы». Я не аскет, но стараюсь не афишировать свои связи.
— Хорошая фраза, — улыбнулся Дронго, — про
— Вы можете мне помочь? — спросил Халупович. — В прокуратуре считают, что она сама могла перепутать яд с каким-то продуктом и положить его в бутылку. Но у меня не было в доме такого яда и уж тем более ей не нужно было смешивать его с водой.
— Может, у вас завелись крысы?
— На седьмом этаже? Нет, у меня никогда не было крыс.
— У вас есть в квартире мусоропровод?
— Нет, он на лестничной клетке. И вообще я достаточно цивилизованный человек, чтобы не травить крыс, которых у меня никогда не было, каким-то самодеятельным образом. Я доверяю профессионалам. Для этого я вызвал бы специалиста из отдела профдизенфекции. По той же причине я обратился и к вам. Вы лучший профессионал из тех, кого мне рекомендовали. И мне нужно, чтобы вы нашли «крысу», которая хотела меня укусить.
— Очень образно, — Дронго поднял свой бокал, — хорошо. У меня сейчас есть время, и я могу заняться вашим необычным случаем. Мы сможем прямо сейчас проехать в отели, чтобы побеседовать с вашими женщинами?
— Конечно, я им позвоню. Они и так беспокоятся. Я вызвал их в Москву, а сам не встречаюсь с ними уже два дня. Представляю, что они обо мне думают.
— Вы говорили о них сотрудникам милиции или прокуратуры?
— Нет, конечно, не говорил. Как бы я мог объяснить их появление сотрудникам милиции? Когда я уезжал в аэропорт, домработница была еще жива, и я не счел возможным говорить о своих знакомых следователям.
— Поедем прямо сейчас, — решил Дронго, — не нужно откладывать. Следователи могут узнать о визите на вашу квартиру неизвестных женщин и заинтересоваться ими. Я только переоденусь.
— Насчет вашего гонорара… — начал Халупович. — Вы можете назвать сумму, чтобы мы ее обговорили?
— Да, — сказал Дронго, поднимаясь с кресла, — терпеть не могу этого момента. Но думаю, сорок тысяч меня вполне устроят. Конечно, я не гарантирую вам успешного завершения дела. Надеюсь, вы меня понимаете?
— Вполне, — Эдуард Леонидович полез в карман, — пятьдесят процентов аванса вас устроит?
— Уберите деньги, — мрачно посоветовал Дронго, — сначала я сделаю свою работу. В моей практике было несколько случаев, когда мне приходилось отказываться от оплаты.
— Почему? — удивился Халупович.
— Вы могли сами подстроить подобное убийство, — объяснил Дронго. — Возможно, ваша домработница что-то узнала и вы специально оставили эту бутылку на кухне, а сами уехали в аэропорт, чтобы гарантировать свое алиби. Такой вариант вы исключаете?