Один раз в миллениум
Шрифт:
— Когда вам задали этот вопрос — сколько будет дважды два, — как вы на него ответили? Или вообще не отвечали?
— Я сказал, что дважды два — не всегда четыре. Например, если сложить скорость двадцать тысяч километров в секунду и прибавить столько же. У вас есть еще вопросы?
— Нет, — улыбнулась Линовицкая, — спасибо. Мы подождем вас столько, сколько будет нужно. Если ваша жена не будет вас ругать за позднее возвращение.
— А ваш муж? — спросил Дронго, не ответив на ее скрытый вопрос.
— Я
— Тогда у меня есть полчаса, — сказал Дронго, поднимаясь и выходя из кабинета.
— Странный он человек, — удивленно сказала Элга, когда он вышел, — непонятный. Но все замечает.
— Если кто-нибудь и может помочь нам в этой ситуации, то только Дронго, — вздохнул Бозин. — Давайте подождем, коллега, — обратился он к Линовицкой. — Он ведь просил у нас всего полчаса.
— Согласна, — кивнула Линовицкая, — но только полчаса. Хотя, если откровенно, я не понимаю, что он может сделать за этот срок.
Дронго вышел в приемную. Нина, увидев его, вздрогнула, словно испугалась. В приемной сидел также майор Озиев. Он дремал, разместившись на двух креслах.
— Я хотел бы задать вам еще несколько вопросов, — сказал Дронго, обращаясь к Нине.
Она кивнула в знак согласия. Дронго сел рядом.
— Я хотел бы получить ответы на несколько вопросов, — тихо сказал Дронго, — это очень важно, Нина, для установления истины. Я могу рассчитывать на вашу откровенность?
Она снова кивнула.
— Мы поможем Эдуарду Леонидовичу, — на всякий случай сказал Дронго. Затем спросил: — У погибшей Ольги были какие-то отношения с Халуповичем?
Молодая женщина вспыхнула. Сжала ручку с такой силой, что та, казалось, вот-вот сломается. Посмотрев на дремавшего Озиева, она медленно покачала головой.
— Никогда. Никогда, — сказала Нина, глядя Дронго в глаза. Очевидно, она была возмущена самой постановкой вопроса.
— В данном случае эмоции — не ответ, — заметил Дронго. — Вы в этом уверены или говорите так только потому, что это вам неприятно?
— Уверена. У Оли был хороший характер. Мы с ней дружили. Она встречалась с другим человеком.
— С Егором?
— Да. Хотя у них не было ничего серьезного. Она, бедняжка, мечтала о принце. Я ей все время говорила, что принцев в реальной жизни не бывает. Я обожглась на одном таком «принце», когда вышла замуж. Совсем молодой дурочкой была, поэтому одна и осталась.
— Мой следующий вопрос может показаться вам не совсем тактичным. Где вы встречались с Эдуардом Леонидовичем?
Нина положила ручку на стол. Было заметно, каким усилием воли она сдерживается. Отвернувшись, она помолчала несколько секунд, потом сказала:
— В разных местах. В основном у меня дома. Мама, взяв ребенка, куда-нибудь уходила, и мы были вдвоем. Но на Тверской мы с ним никогда
— Не только об этом. Ваша мать была в курсе ваших встреч?
— Что я должна ответить?
— Правду.
— Да. Она знала.
— Как она к этому относилась?
— Как может относиться к этому мать? Не приветствовала, но меня понимала. Во всяком случае, она меня не осуждает.
— Она могла узнать, где именно Халупович встречается со своими знакомыми?
— Нет… — Нина вдруг вспыхнула. — Вы думаете, что это она пыталась отравить Эдуарда Леонидовича? Вы думаете, что она пришла туда, чтобы убить?
— Не нужно так нервничать. Я только задал вопрос.
— Моя мама — интеллигентная женщина, и она никогда не вмешивается в чужие дела, — отчеканила Нина.
— Не сомневаюсь. Скажите, а вчера, когда девочка оставалась в вашем доме, ваша мама о чем-то с ней говорила?
— Нет. Я искупала девочку и уложила спать. А утром забрала с собой.
— Как вы думаете, Оля могла рассказать девочке о том, что случилось с ее бабушкой?
— Нет. Оля знала, что девочку нельзя травмировать. Мы с ней об этом говорили.
— А какие отношения были у нее с Трошкиным? Формально она была его секретаршей, верно?
— Верно, — ответила Нина. Она на секунду задумалась. — Она его не любила. Вернее, не так. Она его не уважала. Он ей казался таким мелким, ничтожным на фоне Эдуарда Леонидовича.
— Он чувствовал, как она относится к нему?
— Думаю, да. Он вообще женоненавистник. Только потому, что женщины не обращают на него никакого внимания.
— А какие отношения были у нее с Мишей?
— Нормальные. Шутили, смеялись вместе.
— А с Егором она встречалась?
— Да, встречалась. Может быть, за неимением лучшего. Хотя он ей нравился, я это знаю.
— Миша сказал мне, что на девочке было новое пальто. Какого оно было цвета?
— Красивое пальто, — оживилась Нина, — очень красивое. Эдуард Леонидович привез его для дочери, но оно оказалось ей мало, и тогда он отдал его Елизавете Матвеевне для внучки. Темно-фиолетовое. Очень красивое. Но оно было ей великовато.
— Последний вопрос. Какие отношения были у нее с Шальневым?
— Она его почему-то боялась, — вздохнула Нина, — не знаю почему, но не любила и боялась.
— Спасибо, — Дронго поднялся со стула. — Вы не знаете, где сейчас могут быть водители?
— В гараже.
— А Шальнев?
— Наверное, на проходной. Они с Трошкиным вместе осматривали здание.
Дронго поставил стул на место и вышел в коридор. Озиев по-прежнему дремал. Дронго начал спускаться вниз по лестнице. Тело Ольги уже увезли, кровь смыли. Если не считать пятен на стене, здесь ничто не напоминало о трагедии.