Один в поле
Шрифт:
Предусмотрительные моряки, сталкивавшиеся с крысами и сыростью испокон века, умудрялись запаивать в жестяные банки всевозможных размеров все, что угодно — сухари, крупы, сахар, соль, муку… Все это стало добычей беглецов, пусть слежавшееся до каменного состояния, но вполне пригодное к употреблению наряду с консервированным мясом, овощами и фруктами. И всевозможными напитками — бутылочное стекло тоже было неприступно для крысиных зубов, да и равнодушны, как правило, животные к спиртному. Животные, но не люди.
Копченый пригрозил лично взорвать «Эррана Шестого»
Станина с тихим хрустом коснулась дощатого дна и, качнув суденышко, утвердилась неподвижно. Баркас глубоко осел в воду — до планшира оставалось не более четверти, — но этого было вполне достаточно, поскольку волн на реке не было. Правда, когда «команда» спустилась вниз, осадка еще больше увеличилась…
— И… раз! И… раз! — командовал капитан Луду, сидя на корме баркаса, а мрачные «матросы» налегали на весла. — Бодрее, бодрее, ребята! Не ленитесь!
— Слушай, а не пошел бы ты? — вдруг бросил свое весло Ботало. — Тоже мне капитан выискался! Шнырь поднарный! Сам садись за весло и греби, а я командовать буду!
— Прекратить, матрос! — загремел бывший интендант, давно вошедший во вкус и забывший свое незавидное, скажем, положение в лагере. — Вы будете наказаны за неповиновение!
— Наказан? — уголовник вскочил на ноги, качнув лодку. — Да я сам тебя сейчас накажу, шнурок!
— Ботало, сядь! — попытался остановить его Горбатый, но тот уже шагнул через банку к съежившемуся на корме «капитану», обдав Роя свежим запахом перегара: запасы «Эррана Шестого» не давали ему покоя давно.
— Ботало!..
— Да я тебе, — поднес растопыренную пятерню к лицу обреченно закрывшего глаза Луду уголовник. — Сейчас глаз на..
— Ботало!!!
Пьяный совсем не заботился, что сместил центр тяжести перегруженного суденышка, но грузу было вовсе не все равно. Станина пушки дрогнула и сместилась всего чуть-чуть — на несколько миллиметров, но этого было достаточно, чтобы баркас резко накренился, а уголовник, рефлекторно схватившись за плечо айкра, со сдавленным криком полетел в воду, увлекая того за собой.
— Остудился, матрос? — крикнул барахтающимся в воде разом осмелевший Луду. — Будешь знать…
— Помогите!!! — отчаянно заорал, отплевываясь, пустобрех. — Спасите!!!
Сидящие в лодке с ужасом увидели, что в нескольких метрах от их товарищей горбом вспучилась вода, как будто снизу всплывало что-то огромное.
— Сюда, ребята! — гребцы невпопад шлепали веслами по воде, даже капитан — и тот схватился за весло, но тяжелую лодку уже отнесло от людей течением на приличное расстояние.
Айкр первым сообразил, что делать, и, схватив Ботало за шиворот, принялся выгребать одной рукой к лодке — островитянин, родившийся и выросший на море, он чувствовал себя в воде, как рыба. Но то, что скрывалось под поверхностью воды, двигалось быстрее. Много быстрее…
— А-а-а!!! — дико заорал уголовник,
— Держитесь! — Рой выхватил нож и кинулся в воду.
— Сто-о-ой! — ударило ему в спину.
Река была теплой и вонючей, Рой нырнул и открыл в воде глаза, но в мутно-желтой жиже разглядеть что-нибудь было невозможно. Он увидел перед собой только какую-то белесую бесформенную громадину и, выпустив вместе с криком изо рта клуб пузырей, с размаху ударил эту тушу ножом, ощущая, как упруго, с хрустом уходит длинный клинок в чужую плоть, как содрогается тварь, и эта дрожь передается по ножу в руку. Он успел нанести три или четыре удара, когда тяжелый удар швырнул его в сторону, выбивая остатки воздуха из груди и вырывая из руки скользкую рукоять ножа. В розовой мути уже вообще ничего не было видно. Чувствуя, как легкие разрываются от нехватки кислорода, Рой загребал руками и ногами, в ужасе представляя, как это белесое нечто, которое он ранил, сейчас схватит его и увлечет за собой, как Ботало и Туурлана. Но желтое рябящее зеркало воды было так далеко…
Рука наткнулась на что-то безвольное и холодное. Инстинктивно сжав это что-то, Гаал ударил ногами по воде и с шумом вылетел на поверхность. Тусклое дождливое небо показалось ему Мировым Светом, но уже в следующий момент все погасло…
— Ожил, герой?
Рой никак не мог понять, почему взбаламученная река вдруг сменилась белизной, а плеск воды — тяжелой мерной вибрацией, отдающейся резкой болью в голове.
— Что…
— Вижу, что ожил! — Возле койки сидел Копченый в своем непременном бригадирском мундире поверх синего комбинезона. — Ну и крепок ты головой, Рой Гаал! Едва баркас не опрокинул!
— Что случилось?.. — прохрипел молодой человек, чувствуя, что во рту у него все шершавое и потрескавшееся, будто грязь в засуху, и тут же в губы ему ткнулось холодное и влажное, а в горло полилась восхитительная жидкость, казалось, даже не достигая желудка, а впитываясь на полпути.
— Ну, хватит, хватит! — Копченый отнял стакан у тянущегося за ним, как малыш за соской, Роя. — А то сиделок у нас не предусмотрено.
— Где я?
— В каюте, — пожал плечами бывший бригадир. — Вообще-то нижним чинам положено жить в кубрике, но кают у нас больше чем достаточно, и каждый получил по отдельной. Кто захотел, конечно.
Молодой человек, наконец, ощутил легкую качку и понял, что судно движется.
— Мы плывем? Сколько же я…
— Да больше суток уже. Решили не задерживаться больше на базе и отчалили, пока ты был без сознания. Сейчас мы в море. Давай, приходи поскорее в норму — каждая пара рук на счету.
Копченый поднялся на ноги и, качнувшись, шагнул к двери.
— А что с Боталом?
— Ботало больше нет, — обернулся командир, и лицо его стало жестким. — А вот за Туурлана тебе спасибо. Он был в шоке, но уже оклемался. Эта тварь ударила их электрическим разрядом, а на тебя ее ресурсов уже не хватило.