Один
Шрифт:
– Они и сами не знают, что Улль – из Асгарда, – нехотя признался Хёнир. – Но будь эти люди даже выходцами из Хеля, ты, Локи, сильно нарываешься, – и Хёнир потер ладонью кулак.
– А, ладно, – согласился Локи. – Пойду верну эту подлую скотину! Только вы бы куда-нибудь спрятались, – посоветовал он.
– В каком смысле? – взорвался Один. По-видимому, Локи ни совесть, ни сомнения не мучали. Да и тон у паршивца пренаглый.
Но ответить Локи не успел. Внезапно фигура аса озарилась зеленым свечением. Весь он как-то сгорбился. Присел
– На дерево! На дерево, дубина! – первым сообразил Один, подпихивая Хёнира. От усадьбы к ним скакали несколько всадников. Один замахал, гоня их прочь:
– Да прячьтесь, недотепы! Куда вас несет?! Сам вскарабкался на сосну. Опробовал высоту.
Рядом, на угрожающе потрескивавшем под тяжестью суку посматривал вниз Хёнир.
А под деревом, вытянув вверх острую морду и обнажив клыки, клацал пастью чудовищный волк. Густая шерсть серебрилась. Лапы закрывали даже отпечаток ступни человека. Зверюга, подпрыгнув в воздух, перевернулся и встал на четыре лапы. Через мгновение он помчался прочь, удаляясь тяжелыми и быстрыми скачками.
– Ну, – выдохнул Один, – теперь можем спускаться.
И первым спрыгнул на затоптанный снег. Следом сполз ошарашенный Хёнир.
– Что это было? Что это за чудовище? – затормошил Одина.
– Да так, – отмахнулся ас от расспросов.
Менять облик считалось среди обитателей Асгарда кощунством по отношению к предкам: ведь по образу и подобию великих йотунов были созданы их потомки-асы. Черные силы часто пользовались способностью оборачиваться в зверей и птиц. Но Локи, как видно, было на законы предков наплевать.
Однако Один не мог осуждать негодника: все-таки ловко Локи придумал! Никакому человеку за оленем не угнаться.
Ни одному асу волшебного Эйктюрнира не унюхать. Волк же способен разыскать след двухнедельной давности и, не щадя лап, гнаться за жертвой, пока та не сдастся.
На горизонте, в просвете между скалистыми уступами, еще раз мелькнула скользящая тень огромного волка – затем Локи исчез.
– А с нами-то что? – спросил Хёнир.
Один подобрал одежду Локи, расползшуюся на туловище оборотня. Нашарил карту:
– Будем двигаться дальше! Локи, судя по всему, план запомнил, потом нагонит!
Хёнир мялся. Затем выдавил, хоть ему было и непривычно подозревать светлого аса и приближенного к самому Великому:
– А Локи, он справится? Я хочу сказать: он не обманет Улля?
У Одина копошились подобные же подозрения, но Хёнира решил успокоить:
– Конечно! Видал, как он помчался? Видно, не терпится сдержать слово.
Теперь, оставшись вдвоем, двигались неторопливо. Чаще спали. Хёнир все чаще задумывался, сидя в стороне от костра. Окликнешь – сначала вздрогнет, поведет головой, кинет взгляд сквозь тебя, лишь потом ответит.
– Да что на тебя находит? – злился Один из-за долгого отсутствия
Один сначала ждал, потом злился. Теперь скучал без неунывающего приятеля. Судя по всему, земли Альфхейма начинались где-то тут, серый гранит сменился красным. В закаты скалы светились, словно облицованные червонным золотом.
Того сияния, свидетелями которого асы были, глядя с обрыва, больше не повторялось. Лишь пунктир свидетельствовал, что они на правильном направлении.
Был вечер, как обычно. Хёнир лезвием кинжала скоблил какие-то белые корни.
Один, дожидаясь ужина, присел на валун. Площадка, в этот раз выбранная для ночлега, была похожа на рогатый полумесяц. Прилепившись к горе одним боком, вытянутыми концами она нависала над пропастью.
Хёнир, как обычно, молчал. Один сгреб горстку камешков. Неприметно швырнул в приятеля. Тот ударил Хёнира в шею. Ас потер ушибленное место. Снова принялся за свои коренья: как ни бесновался Один, Хёнир упорно отказывался от мяса, жуя какие-то травы и редкие ягоды на колючих кустарниках да пробавляясь водой из родника.
– Хёнир! – позвал Один: по всему видно, настало время поговорить с этим медведем. – Я ведь вижу, что ты недоволен нашим предприятием с самого начала. Однако пошел? Как же ты умудряешься одновременно и осуждать наш план, и сам же ему способствовать, а?
– Что хорошо для всех – хорошо и для одного Хёнира, – буркнул он.
– Тогда, раз ты понимаешь, что сокровища мне нужны для всего Асгарда, зачем треплешь нервы? Вечно недоволен, все-то молча осуждаешь.
– Характер такой, – раздалось из-за края площадки. И к асам, подтянувшись на руках, явился Локи.
– Бродяга! Ворюга! – кинулся Один, помогая Локи перебраться через кучу камней. Он был искренне рад видеть приятеля, сам не подозревая, как соскучился.
Хёнир встретил Локи выжидающим молчанием.
Локи, загоревший в горах, чуть похудевший, сиял. Для начала выпил целую баклагу воды. Отщипнул кусок размоченной в воде лепешки. Сунул нос в варево Хёнира. Поморщился. Хёнир не спускал с приятеля взгляда. Локи, наконец, не выдержал, расхохотался:
– Да вернул, вернул я оленя! Ты бы видел, с какой скоростью зверюга торопился в родные края!
– Еще бы! – припомнил Один серого хищника. – Будешь торопиться, когда на пятки наступает волк.
– Ах, да, – Локи пошарил в заплечном мешке. Вытащил за шиворот два пушистых комка. – Это тебе, Один, подарочек.
Ас взвесил волчат в воздухе.
– Наше время для забав, – буркнул, но сюрпризом был доволен.
Повеселел и поверивший в слова Локи Хёнир. Засуетился с ужином.
– А мы тут блуждаем по твоей карте уже который день, – прихлебывая пахнущую дымом и травой похлебку, укорил, не утерпев, Один.