Одиннадцать

Бутаков Эрик Юрьевич

– А если с самолета посмотреть в лунную ночь, когда луна отражается в воде, получится большой глаз, – вставила Маша.

Мужики посмотрели на неё, подняв удивленно брови и расплывшись в улыбке.

– А, ведь, она права! Как на долларе – всевидящее око. Причем – левый глаз. А если луна полная, только что взошла и красная, то левый, воспаленный или злой глаз! – отреагировал по-своему Ефим.

– А если взлететь повыше над озером и обнаружить треугольник из каких-нибудь складок и наворотов ландшафта, то получится масонский знак! – воткнул всем в пику остроумно Володя.

И все засмеялись! От усталости

и долгожданного удовольствия, что доползли, долезли, дотянули… Засмеялись, как говорится, спуская пары. (Пары!)

Они продолжали стоя глазеть, любоваться, и забыли про всё на свете – что-то здесь, правда, было завораживающее!

– Как ты думаешь, воду отсюда можно пить? – спросил Ефим у доктора, намекая про озеро.

Вова пожал плечами.

– Не уверен!

– Почему?

– А почему вокруг ничего не растет?

Ефим глянул ещё раз в «кратер».

– Да, действительно – не растет.

– И чаек не видно. Крачки, как минимум, должны здесь гнездиться – они везде гнездятся! Вообще ничего нету – как в пустыне! Почему?

– Не знаю, – сознался Ефим. – Действительно, странно. Жахнуло-то давно, судя по камням внизу – они уже ёлками поросли… А здесь – ни травинки.

И они оба посмотрели зачем-то туда, откуда пришли – назад, в сторону леса. Там всё росло и благоухало!

– Тунгусский метеорит? – спросил Володя.

– Вряд ли, – подумав, ответил Ефим. – Там, говорят, деревья повалены на несколько километров, точно по кругу. Здесь такого нет. Что-то другое.

– Смотрите, смотрите! Видели?! Что это?! – Маша почти перешла на визг и больно вцепилась Ефиму в руку.

Мужики оглянулись.

По глади воды расходились большие круги, как от брошенного огромного камня. Но они ничего не успели заметить.

У Маши были круглые глаза. В них явно читался испуг и удивление.

– Что ты видела? – Ефим посмотрел в эти напуганные глаза.

– Вы не видели?! Не видели?!

– Что не видели?!

– Вы не видели это?

– Что? – Володя положил руку на Машино плечо. – Что, Маша, ты видела?

Круги были слишком большими, чтобы их не заметить.

– Ну этот – пододеяльник.

Ефим непроизвольно засмеялся:

– Какой пододеяльник, Маня?

– Ну, что-то такое, белое, большое, как пододеяльник. Всплыл, чиркнул по воде и исчез. – Маша показывала на круги. – Вон, от него круги.

– Круги вижу, а пододеяльник – не видел, – Ефим посмотрел на Вову. – Ты видел?

– Я тоже не успел, – сказал Вова. – Ты, правда, видела? – обратился он к Маше.

– Ну конечно…

– Конечно – круги-то, откуда? – вставил Ефим. – Что-то мне не нравится это место.

– Присядем, посидим тихо, понаблюдаем чуток, – предложил Вова. – Может ещё раз булькнет.

Все тут же присели на теплые камни.

– Мне страшно.

– Тихо! – шепотом перебил её Ефим. – Не бойся.

Ефим легонько, в знак поддержки, сжал Машину ладонь.

Маша тряхнула головой, дескать, хорошо, я поняла.

Ефим приложил палец к губам.

Тихо просидели час. Ничего. Ни намека. Пекло и пить невыносимо захотелось всем.

Вова встал первым.

– Пошли, – сказал он. – Пошли! Обойдем по кромке до ледника, а там посмотрим – если внизу воды не увидим – за кромкой,

надолбим лед. Лёд, должен быть нормальным… я думаю.

Выбора не было – всё согласились, навьючили свою поклажу и, аккуратно ступая по острым камням, стали обходить «кратер» по периметру.

На это дело ушло ещё часа три. Пить хотелось – хоть застрелись!

Причем, когда обходили кратер с «тупой стороны капли» и посмотрели вниз, в сторону леса, то леса там не обнаружили – до подножья горы был сплошной завал камней. Как будто их неимоверная сила «выплеснула» на склон, засыпав между сопками ложбину.

– Ну, что я говорил? – спросил Вова.

– А кто спорил? – переспросил Ефим.

Дошли до ледника, глянули вниз на лес, и с радостью обнаружили там шуструю речушку, окаймленную зарослями густой травы. Спуститься нужно было до неё метров триста, а может, пятьсот – ерунда! Зато там всё цвело и пахло, и пели птицы – не то, что во впадине, где голые, острые камни и, черт его знает почему, ядовито-зеленая вода! (С Машкиным пододеяльником где-то внутри!)

Хлебали воду, «как олени – с колен»!

Потом спустились ещё чуть ниже. Пока не нашли подходящее место для бивака – цветущую всеми летними таёжными цветами полянку. А когда её нашли, когда начали сооружать шалаш, когда затеплился огонёк в кучке хвороста и запахло елово-сосновым дымком… Когда уже не видно было голой каменной пустыни, а лишь гомон птиц и стрекот кузнечиков доносился со всех сторон… Когда жизнь потекла по иному руслу, и наступила новая – нет – иная реальность: теплая, летняя, безопасная, яркая, звонкая, душистая… Тогда… Хотя, между соснами ещё кое-где застряли, заросшие мхом и травой, с отколотыми краями глыбы, но это уже было в прошлом – странное озеро осталось позади!

Вова и Ефим шастали по полянке, занимаясь устройством быта, в набедренных повязках (как те парни из сумо). Машка бродила в длиннополой Ефимовой рубашке. Бродила бы тоже в купальном костюме, да время бродить так, ещё не пришло – стеснялась – потом позагорает.

В этом зеленом оазисе с невероятно большой и душистой травой чувствовалось, что Лето берет свои права и неуклонно наступает, накрывая своим жизнелюбием и теплым дыханием даже северную часть таёжной Сибири. А Лето в Сибири – это Жизнь, ребята! Хоть это и было уже да-алеко за полдень, даже перевалило за шесть часов, но это было на южном склоне горы и до вечера, как такового, было ещё, ой как много времени!

Маша, по совету Ефима, накопала лопаткой косули десятка полтора сладких луковиц саранки, цветы которой тут и там торчали в изобилии по всему склону. Еще ей попалось несколько тонких и очень жестких отростков дикого чеснока, что тоже было немедленно выкопано.

Ефим надергал на той стороне речушки приличную охапку молодой черемши.

Вова умудрился подстрелить рябчика, и теперь, вместо горького варева из копченого мяса, будет «птичий» бульон.

Честно сказать, там рябчика-то было с гулькин нос! С кулачок! Но это свежее мясо! А плесень копченой косули – на угли, и вдогонку к «птичьему» бульону. (Всего рябчика подразумевалось отдать Машке). Но витаминно-зеленый комплекс, как выразился доктор, и не горький бульон, предвещали нечто новое на ужин. Плюс остатки корней камыша и «жаркое» из копченостей… Жрать сильно хотелось всем!