Одиночество души
Шрифт:
Позже была тишина, видимо, каждый из них думал о своем. Более тихо потом продолжился разговор:
– А мою жену ты не трогай, я только недавно стал кому-то доверять и спокойно жить, после тех многих лет скандалов и козней с тобой. Ты думаешь, я не понял твой план? Ты снова решила отбить у меня девушку. Всё, Марина, я больше не желаю твоего вмешательства в мою жизнь. С этой девушкой я намерен остаться навсегда.
Должно быть, Марине не понравились последние слова, так как она просто взбесилась и перешла на крик:
– Ты не можешь оставить меня одну! Я сына тебе
Потом еще были громкие выкрики и битье какой-то посуды, грубые слова, но я отошла от двери, на всякий случай. И вовремя, так как вошел Максим, держа конверт и какую-то белую коробку. Он сразу понял по крикам матери, что там скандал, его лицо помрачнело. Видно по нему, что он желал примирения родителей, но снова та же картина. Какая – то из летевшей посуды ударилась о двери и их приоткрыла, давая возможность, нам хорошо всё слышать, что происходит в кабинете. Уже не выдержал и Станислав Николаевич этого погрома, оскорблений. Перешел на такой же крик:
– Заткнись. Или я выкину тебя от сюда!
Немного придя в себя, он продолжил:
– Ни с чем? А кому я оставил квартиру и дом? От кого я ушел жить к другу с одним чемоданом? Кому я перечислял все эти годы круглую сумму? Да еще содержал лодыря – гуляку сынка, который даже не здоровался с отцом? Кто оплатил все твои пластические сумасшедшие по дороговизне операции? Забыла, дорогая, а? Еще припомним твоих альфонцев да родственничков. Что же ты замолчала? Ты хоть раз работала в своей жизни? Ты хоть представления имеешь, что такое ответственность и сопереживание, кроме себя одной?
– Но эта твоя жена, не пара тебе, она вертихвостка. Я не позволю!
– Не суди по себе, Марина, я устал от тебя. Правда, мне надоели твои проблемы и скандалы. За сына я расплатился сполна, спасибо. Больше я тебе не буду платить, пусть он тебя содержит, большой уже дядя. А если нет, то у тебя есть куча альфонцев, вот и устрой их на работу. А лучше сама поработай, может, будешь и людей простых ценить.
– Ты не посмеешь этого сделать.
– Сделаю, и это моё последнее слово. А Максиму я расскажу всю правду, если выберет твою сторону, то пусть идет. А если будет стараться и работать хорошо дальше в моей команде, то я ему во всем помогу.
– Эта она тебе промыла мозги, да? Ты разве не видишь, что она с тобой сделала?
– Вижу, и очень хочу, чтобы Максим женился тоже, так же как и я, на простой девушке, она ценит то, что имеет.
– Эта роль, дурак, старый.
– Напоследок, когда мы с ней расписались, то она думала, что я простой бедный офисный работник, живущий в старом домишке. А выводы, Марина, сделаешь сама.
После последних слов, мне захотелось плакать. Поэтому иду в столовую, оставляю одного в холле удивленно смотрящего на меня Максима. Всё прояснилось, я рада, что послушала совета Ольги, не то бы еще долго мучилась или , вообще, наломала бы дров и уехала. Слышу, как вышли из кабинета Марина и Станислав Николаевич, взяв у Максима конверт и коробку, последний произнес:
– Максим, я сегодня уже устал, приезжай завтра, необходимо серьезно поговорить.
Максим
– Не переживай, больше она не появится в этом доме. А это тебе, чтобы оставалась впредь постоянно на связи.
Беру коробку, которую привез Максим, открываю и вижу дорогущий телефон, даже боюсь его брать. Я в рекламе такой видела, но как его название не запомнила. Станислав Николаевич попросил на ужин десерт из творога, и под предлогом усталости, ушел наверх. Видно, что ему не совсем хорошо, болезнь еще не ушла. Пытаюсь весь вечер разобраться в телефоне, но мне всегда давалась техника с трудом. На подносе ближе к ночи приношу Станиславу Николаевичу горячий чай с его любимым десертом. Он так измучен, должно быть, так же нервничает и сильно переживает. Смотрит новости по телевизору, но взгляд пустой, чужой, холодный. Даже не знаю, как ему помочь, просто молчу и сижу рядом на кровати, а перед уходом в столовую, слышу тихие его слова:
– Не оставляй меня больше так, без предупреждения. Ты как глоток свежего воздуха в этом смраде.
Столько боли я услышала в этих словах или одиночества? Возможно, и ошибаюсь, но проигнорировать не могу, поэтому твердо и уверенно отвечаю:
– Хорошо, я не оставлю вас, пока вы не пожелаете этого.
Позже, когда я вернулась, он уже спал. Это и к лучшему, так как у меня сна не было. Я вся так измучена, столько нового открыла сегодня о Станиславе Николаевиче, так, оказывается, он обо мне думает хорошо, что просто от радости не было сна.
3 августа
Утром меня будят тихие разговоры в столовой. Неохотно потягиваюсь на диване, встаю и иду туда. Светлана Ивановна уже приготовила завтрак и кормит Станислава Николаевича, который был побрит и одет в спортивный свежий костюм. Понимаю, что уже десять часов и давно пора встать, но просто здороваюсь и сажусь рядом с мужем. Мне ставит Светлана Ивановна кружку с горячим кофе.
– Ты опять на тренировку не поехала?
Ну, вот, вернулся прежний Станислав Николаевич, который будет меня контролировать и отчитывать во всем. Неохотно и тихо отвечаю:
– Проспала.
– Постарайся не пропускать, сама понимаешь, что необходимы регулярные занятия, тогда только будет польза.
Молча встаю и иду наверх, переодеваюсь в лосины и футболку, надеваю очки, спускаюсь, говоря Станиславу Николаевичу:
– Разрешите уехать на тренировку? – возможно, слишком язвительно произнесла, но эта диктатура просто достала.
– Да, конечно, - видимо, он не заметил моего тона или просто проигнорировал, но как сидел за столом и листал, что- то в ноутбуке, так и сидел.