Огнедева
Шрифт:
— Да я и шагу сделать не успел! — закричал Велем, вдруг вспомнив, чем все кончилось. — Огрели меня по голове, я и не видел кто! То-то у меня шишка на затылке чуть не с кулак, а я подумал, что спьяну грохнулся! Вот!
— Она сбежала! — Милорада скривилась от досады, прикусив губу, и огляделась, будто прямо тут же, в повалуше, искала средство, чтобы поправить дело.
— Нет! Не могла она! Она мне клялась, что вернется! Она не хотела! Если ее увезли, то Вольга увез, а Дивляна не хотела! Ну, Вольга, да я тебе, песий хрен, лишнее-то поотрываю! — Велем стиснул кулаки и зарычал от ярости и досады на собственную
Милорада уже хотела было послать всю челядь на поиски Дивляны, но вдруг передумала и махнула рукой на Молчану с дочерью:
— А ну молчите обе! И ты не ори! Говорили кому?
— Никому, — сквозь плач произнесла Тепляна. — Только тебе…
— И чтоб молчали обе, как налим под корягой!
— Но как же…
— Где отец? — перебила их Милорада.
— Внизу вроде был…
— Велем, пошли! И молчи, чтоб никто не знал. А вы обе тут сидите и вниз ни ногой!
— Но она не могла…
— Потом разберемся, могла или не могла, а чтоб никто не знал! Иначе мы пропали!
Оставив Велема пока в сенях, хозяйка вошла в истобку с самым невозмутимым видом. Здесь уже сидели поляне во главе со своим веселым воеводой, разряженным, будто жених.
— Ну, как там наша невеста? — поприветствовав ее, осведомился Домагость. — Готова? Сваты ей подарки принесли, не хочет посмотреть?
— Еще как хочет! — весело отозвалась Милорада. — Никак платье не выберет! Одно нехорошо, другое надоело! Как ведь оно бывает! — И она так тепло улыбнулась киевлянам, что те тоже заулыбались и закивали: конечно, невеста волнуется!
— Сейчас придет! — успокоила всех хозяйка. — Пойду потороплю ее!
Она снова вернулась наверх, где еще сидели Молчана с дочерью, и устремилась к ларю.
— Умойся, чучелко! — прикрикнула она на Тепляну, быстро перебирая вещи. — Нет, не надо. Косу только пригладь. Молчанка, бегом вниз, там сидит Ярушка, скажи ей, чтобы дала из большого ларя белую паволоку, в какой она Лелей ходит, и неси сюда. Быстро, быстро, как будто крыша горит!
Когда Молчана вернулась, держа сложенное покрывало, для сохранности завернутое в кусок простого льна, ее дочь Тепляна уже была обряжена в верхнюю рубаху Дивляны из зеленого фризского сукна, с ее пестрым поясом, а Милорада расправляла на ее груди три ожерелья — из разноцветных стеклянных, рыжих сердоликовых и белых хрустальных бусин. За эти бусины и серебряные подвески, за серебряные кольца и браслеты, оказавшиеся на загрубелых от работы руках Тепляны, обеих — и мать, и дочь — можно было легко купить.
— Что это? — Изумленная Молчана застыла на пороге, а хозяйка, не тратя времени на объяснения, взяла у нее из рук сверток.
— А ну, нагнись! — велела она Тепляне и, осторожно развернув драгоценный шелк, накрыла им девушку.
— Ты… что задумала-то, матушка? — дрожащим голосом спросила Молчана.
— А ты сиди здесь и молчи! — сурово приказала хозяйка вместо ответа. — Высунешься или пикнешь — не помилую!
Расправив паволоку, Милорада за руку повела девушку вниз.
— Голоса не подавай, только кивай, если что спросят! — шепотом наставляла
Даже если Тепляна и боялась, то возражать, конечно, не смела. Замысел хозяйки выглядел не таким уж безумным: обе девушки были одинакового роста и сложения, а разобрать черты лица под покрывалом, да в полутьме истобки вряд ли получится.
— Вот наша невеста! — с торжеством объявила Милорада, за руку вводя Тепляну в истобку. — Оделась, нарядилась, убралась. А обычай у нас такой, что сговоренная невеста должна под паволокой прятаться, чтобы не сглазил никто.
Яромила вытаращила глаза: что это за новости? Но у нее хватило ума промолчать, и она даже постаралась придать лицу невозмутимое выражение. У Домагостя слегка дрогнули брови, и он взглядом спросил у жены: что это значит? Невесту покрывают только в день свадьбы, но не при сговоре! А Милорада отвела глаза, будто ничего не заметила, — всего случившегося взглядом не расскажешь.
А вот киевлян явление невесты под покрывалом ничуть не смутило. В каждой земле свой обычай, а беречься от сглаза невесте и впрямь надо. Если бы они не были знакомы с дочерями Домагостя, то могли бы опасаться, как бы им не подсунули какую-нибудь курицу щипаную, но Дивляну они уже видели и насчет ее красоты были спокойны. А потому без промедления стали вручать подарки: вино в греческих сосудах, стеклянные кубки, пару косяков цветного шелка, несколько сорочков куницы. Досталось и хозяину, и хозяйке, и их домочадцам.
Подходило время обеда, пора было накрывать столы, и Милорада не могла оставить все на одну челядь в столь ответственный день. Больше всего она заботилась, чтобы никто ни о чем не догадался. Дождавшись, пока муж выйдет, она побежала за ним. Ведь любая заминка делала возвращение истинной невесты все более и более сложным.
— Постой, батюшка! — В сенях Милорада схватила Домагостя за рукав и зашептала в самое ухо: — Беда у нас, девка-то пропала!
— Какая девка? — не понял Домагость.
— Дивлянка. Нету ее нигде, с ночи никто не видел!
— А…
— Это я Теплянку приводила, они ведь будто две ложки одинаковые, твой батюшка как знал — постарался! А Дивлянки нет! Она в Теплянкиной одеже ушла, нарочно девку на свое место подложила.
— А та куда пропала? — воскликнул Домагость, по-прежнему ничего не понимая. — Луни склевали?
— Экий ты, отец, бестолковый! — не сдержалась Милорада, хотя никогда не позволяла себе говорить с мужем так непочтительно. — Сама она ушла! Сама все подстроила, чтобы мы попозже хватились.
— Куда ж она делась?
— Да опомнись, отец! — Милорада в досаде сжала кулаки. — Неужели сам не догадаешься? Кто ее у тебя вот только что просил? Кому ты ее почти что обещал?
— Вольга, что ли? Судиславич?
— Дошло наконец! Доехало! Конечно, с ним! Я заметила, как он еще на пиру поминальном ей все ручки жал, да думала, ладно, пусть утешает, все на глазах ведь! А вон что вышло! Велем видел, как Дивляна к нему ночью шла, видел, что она Теплянкину сряду нацепила, не хотел пускать, а она его уговорила до клети ее выпустить. Ну а там его, дурня, угостили по голове чем-то, он только утром опомнился!