Огненное ущелье
Шрифт:
Шепель согласно кивнул:
— Да, хреновое. Туда надо входить предельно аккуратно. И поверху не обойти. Если в Ханбаке окажутся «духи», то их наблюдатели тут же срисуют нас со всеми, как говорится, вытекающими из этого последствиями.
— Мы встанем перед «змеей». Дальше пойдет разведка.
— Все тот же передовой дозор, не так ли?
— Ты отличный боец и все просчитываешь правильно.
— Черт! Ну хотя бы об этом кишлаке разведка что-то сбросила бы! Хотя бы что-то… А то идем, как слепые котята. Хорошо, если в кишлаке никого
— Если в Ханбаке окажутся «духи», то ты-то как раз и должен будешь их обнаружить. Определить количество, вооружение, прикинуть возможности. Исходя из разведданных и будем работать.
— Или не работать…
— Или не работать. Не попрем же мы, как бараны, на сотню талибов! Они перемелют нас в считанные минуты.
— Да не должно там быть «духов», — твердо сказал Шепель.
— Вообще-то не должно. Место для базы, прямо скажем, никакое — ущелье извилистое, дно неровное, для подвоза и вывоза боеприпасов слишком неудобное. А просто лагерь «духов» держать там смысла нет. Самое удобное место для базы — это Купши. Вот там есть где развернуться: и подъездные пути неплохие, и населенный пункт для этих мест крупный; там же, кстати, спутники и видели «духов». В Ханбаке и Гердезе — нет.
— Так какого хрена Дрейк решил отработать именно эти брошенные кишлаки? Да еще и разделить отряд, вдвое снизив мощь подразделения?
— Таков у него приказ.
— Глупый приказ!
— Какой есть… В общем, ты понял насчет дозора?
— А чего не понять-то?
— Тогда ступай к Соловьеву, он уже должен составить наряд.
— Блин. Еще ночью в охранении стоять…
— А ты как хотел? Все как положено.
— Задолбало, Саня, это «положено», сил нет! Ну, скажи, на кой ляд и мы, и америкосы выставляем охранение? Что, объединенный наряд нельзя было назначить? И от кого тут овраг охранять? Если «духи» знали бы о нас, то встретили бы еще на подходах к ущелью. Место для засады подходящее, особенно в «зеленке» и на холмике. Но нас никто не встретил. Зачем талибам ждать, не зная, что мы намерены предпринять днем?
— А если они знают, что днем отряд разойдется отдельными группами по двум маршрутам? — проговорил Тимохин.
— В смысле? — Шепель внимательно посмотрел на командира.
— В прямом, Миша, в прямом. Предчувствие у меня гадкое. Чую опасность где-то рядом, а вот где, просчитать не могу. В любом случае спокойной прогулкой марш к Ханбаку не будет.
— Черт бы побрал твою интуицию, Саня! Она еще ни разу не подводила тебя. Из этого следует что? То, что надо готовиться к войне.
— Как бы чего хуже не случилось…
— Что может быть хуже столкновения группы с бандой «духов», засевшей в укрепленном пункте?
— Не знаю. Не могу просчитать ситуацию, отсюда и беспокойство…
— Ладно, ты тут разбирайся со своей интуицией, а я пойду готовить Кима и Дрозда. С твоим
— Хочешь, чтобы он меня на посмешище выставил? Ему только повод дай…
— С Даком тему обсудил?
— А что сейчас может Джон? Он получил приказ и обязан его выполнять.
— Короче, получается хрень… А может, наши еще сбросят разведданные?
— Может, и сбросят.
Шепель ушел. Тимохин прошел на позицию связистов. Колданов с Крофт пили чай, быстро приготовленный старшим лейтенантом.
— Неплохо устроились, дамы и господа! — одобрил полковник.
— Вам налить чайку? — спросил Колданов.
— Нет, спасибо! Ты мне лучше связь с Крымовым обеспечь.
— Без проблем!
Крофт поставила на землю кружку с ароматным чаем, приготовленным в специальном контейнере-термосе.
— Я отойду, господин полковник, не буду вам мешать…
— Сиди, Лу, ты мне не мешаешь.
— А как же секретность?
— Если я и от тебя еще буду прятаться, то кому тогда из твоих соотечественников мне верить? Отдыхай, допивай чай, пока не остыл.
— Благодарю! — Крофт заняла прежнее место.
В этот момент старший лейтенант Колданов доложил:
— Полковник Крымов на связи!
— Разбудил, Крым? — взял трубку Тимохин.
— Как ни странно, нет. Только что связывался с разведотделом.
— Есть что-нибудь новое?
— Нет, Саня. Спутники по-прежнему видят «духов» только в Купши, и небольшой отряд замечен у Гердеза. Но это могла быть и отара овец.
— Отара овец? Ночью в Гердезе?
— Ну, значит, «духи». Небольшая группа. Скорее всего, люди Ходжани возвращаются откуда-то в Купши и встали на ночевку.
— А в ущелье и в Ханбаке никого нет?
— Не знаю. Спутники ничего и никого ни в ущелье, ни в кишлаке не видели. Только что, говорю, ответ из разведотдела получил.
— А сколько «духов» может быть в Купши?
— Данные разнятся. Но если брать в среднем, то банда штыков в пятьдесят.
— С техникой?
— И с техникой, и с лошадьми.
— Там «духи», а мы идем хрен знает куда и непонятно зачем…
— Саш, не повторяйся. Сам Феофанов ни хрена изменить не может, что ты тогда от меня хочешь?
— Ясности.
— А я не могу прояснить обстановку! Не в моих это силах. Ты лучше скажи, зачем затребовал наведения ракет на район работы?
— А что, американцы навели ракеты?
— Навели. Две мобильные пусковые установки по две ракеты. Так зачем?
— Затем, чтобы в случае чего веселее было подыхать.
— Ты чего, Сань? Ты это брось.
— Я курить бросить не могу, а уж страховаться — тем более… Ладно, Крым, мне все понятно. Ты ничего не знаешь, Феофанов ничего не может сделать, Сержант молчит. Тишь, гладь да божья благодать… Пойду-ка я спать. До связи!
Тимохин отключил трубку, передал ее Колданову, приказав:
— Продолжай держать «Орбиту» в режиме ожидания.