Огненный герцог

Розенберг Джоэл

Родику не улыбалось умереть смертью своего отца. Не сейчас, во всяком случае. Еще лет пятнадцать, и юный Родик дель Родик – с подобающим обиходным именем! – получит прочное положение, возможно, его даже примут кадетом в Дом Пламени. И его сын не будет принадлежать к Дому Стали – как знать насмешливо называет тех, кого нанимает для грязной работы. Это судьба Родика дель Ренальда.

– Ваша Пылкость посылали за мной, чтобы пожаловаться на затишье в делах? – спросил Родик, снова отпивая из бокала.

– Нет, –

отвечал Огненный Герцог. – Я посылал за тобой по двум причинам. У меня возникли некоторые разногласия с Камнем, и я хочу, чтобы ты занялся этим делом как мой представитель.

– Дело чести?

– Нет. Вопрос спорной территории. Крохотная часть самого мелкого из уделов. Наши записи удостоверяют наше право на него.

– Я, конечно же, польщен… – Родик склонил голову. На самом деле ничего подобного он не чувствовал: денежные дела его не интересовали. В конце концов, зачем человеку заниматься деньгами, если у него есть для этого жена? – Мне необходимо просмотреть документы, прежде чем я возьму на себя…

– Моего слова недостаточно?

– Конечно, достаточно, – ответил Родик. – Его достаточно, если вы, Ваша Пылкость, сочтете нужным лично встретиться с представителями Дома Камня. И если вы пожелаете собственноручно защищать вашу правоту, усилив мощь и гибкость вашей десницы с помощью подобающих трав и ритуалов, мне и тогда будет довольно вашего слова: я буду горд стать вашим секундантом, перевязать ваши раны, если вас ранят, и унести вас с поля боя живым или мертвым, если вы потерпите поражение.

Тут Родик воздел указательный палец.

– Однако поскольку мне стало известно, что Каменного Герцога представляет Станар дель Брунден, чей клинок нанес мне больше ударов, чем я могу припомнить, я все же предпочту ознакомиться с бумагами, прежде чем я и моя чересчур уязвимая плоть встанут на защиту вашего дела.

Нет, кажется, сейчас он зашел слишком далеко. Ноздри Огненного Герцога раздулись.

– На сей раз будь по-твоему. Но не думай, Родик, благородный во втором поколении, что ты незаменим. Тебе можно сыскать замену.

Родик заставил себя улыбнуться. Мало кто мог равняться с ним, а те, кто владел клинком не хуже Родика, были по большей части прочно связаны с Небом, и младшие дома не смогли бы воспользоваться их услугами.

– И кто заменил бы меня, Ваша Пылкость? Уж не Ториан ли дель Ториан?

Это была не более чем шутка, но лицо Огненного Герцога внезапно стало слишком спокойным, слишком неподвижным.

– Да, это было бы нелегко, верно? – произнес герцог. Вопрос прозвучал риторически. – Возможно, настанет время…

Огненный Герцог сделал паузу, потом продолжил:

– Настанет, надеюсь, время, когда я обойдусь без твоих услуг и буду сам представлять свой Дом.

Огненный Герцог определенно что-то знал. Старая знать всегда

считала себя мудрее новой, но сейчас Родика это не возмутило.

«Ториан», – мысленно повторял он, пока слуга в огненной ливрее вел его из кабинета по коридорам с чрезмерно высокими потолками.

Ториан Изменник.

Мог ли он остаться в живых? И если он жив, то где обретается? Конечно, не в Доминионе.

Надо поговорить с распорядителем дуэлей.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ХАРДВУД, СЕВЕРНАЯ ДАКОТА

Глава 1

Фехтовальщики

К тому времени как они свернули с автострады номер 29 в Томпсоне, Торри уже давно выключил магнитолу – «Ван Халленом» он был сыт по горло. По полу машины шуршали липкие и жирные обертки из-под макдональдсовских гамбургеров, перекатывались пустые мятые жестянки из-под кока-колы и пакеты с овощами и фруктами, которые по требованию Мэгги купили в «Супервэлью» на выезде из Миннеаполиса.

Вегетарианство не сделало из Мэгги чистюлю, подумал Торри Торсен. А может, она переняла дурные привычки Йена. Не то чтобы Йен Сильверстейн разводил грязь, он просто не умел поддерживать порядок – никогда не оставит влажное полотенце на сушилке или на краю раковины, непременно бросит на пол или на ближайший стул.

– М-да… В Хаттоне есть заправка, и не просто заправка, а с техобслуживанием, – сказал Торри, опуская стекло старого «рэмблера» и выставляя наружу локоть. – Мы можем остановиться там и привести салон в порядок. Хотя бы мусор из машины вытряхнем.

Марианна Кристенсен прикрыла усмешку ладонью, а Йен захихикал вслух.

– Что, мамочка не любит, когда в машине грязь?

– Отдохнул бы ты, – ответил Торри, не надеясь, впрочем, что приятель оставит его в покое.

И был приятно удивлен, обнаружив, что ошибся.

– Ладно, мир, – сказал Йен. – Я не хотел тебя обижать. Но все равно, вы оба одинаковые. Да-да, ты такая же, Мэгги. Живешь себе своей жизнью, учишься, но как только поворачиваешь свою машину…

– У меня нет машины, – вставила Мэгги.

– …как только поворачиваешь свой нос к дому, ты сразу превращаешься в малышку Бака и Марты.

– Моих родителей зовут Альберт и Рэйчел.

– …в малышку Альберта и Рэйчел. Держишь спинку прямо, как следует моешь шею… – Йен поскреб горло в том месте, где его зачаточная бородка уходила под воротник. – Бьюсь об заклад, что ты даже сама заправляешь постель.

Мэгги приподняла бровь.

– А ты нет?

Нет, Йен не заправлял свою постель. Когда Мэгги оставалась у Торри, а Йен ночевал на полу у святых братьев в Сент-Рок, Торри сам заправлял его постель, чтобы комната выглядела приличнее.