Огненный лис
Шрифт:
— С какой это?
— Да сущая безделица… Икону верни. Ту, которую у Гарпуши прихватил.
— А может, ты уже и тайничок нашел? — Вмешался Круг. — Так давай по-умному, Циркач!
— Договоримся. Одному тебе все равно не управиться — масштаб не тот.
— Сам понимаешь, не по тебе кусок.
— А с вами, значит, управлюсь, — зло прищурился Виктор. — Буду, как сыр в масле, да?
— Только вот вопрос: надолго ли? До тех пор, пока вы меня, как дядьку моего, не грохнете?
— Из наших его никто не трогал. — Заверил
— Так что, считай, отомстил, — поддержал коллегу Антон Эдуардович.
— Не убивал я Гарпушу, — устало выдохнул Виктор. — Хотите — верьте, хотите — нет. Не убивал. И иконы дядькиной тоже у меня нет.
В дверь кабинета вежливо постучали. Получив разрешение, через порог шагнул оперативник и доложил:
— Яхту обшарили. Ничего не нашли. Ни оружия, ни наркотиков, ни предметов старины, как вы ориентировали. Только… только в трюме, оказывается, девка пряталась. Придурочная такая! Истерику нам закатила.
— Доставили? — С надеждой в голосе спросил питерский гость.
Оперативник покосился на своего шефа:
— Так точно. В соседнем кабинете сидит. Вместе с Папичем.
— Ну, вот… а ты волновался, — Круг победно взгялянул в лицо Виктору и довольно фальшиво пропел:
— И никто-о не узна-ает, где моги-илка твоя…
— Может, все-таки договоримся?
— Так ведь не о чем. Нет у меня иконы. И не было никогда.
— Жаль, — поморщился Круг. — Придется с твоим Папичем толковать. Может, он поумнее окажется?
Хозяин кабинета обернулся к оперативнику:
— Задержанного Папича — сюда, а этого на его место.
Парень в штатском подошел к Виктору и отстегнул наручники от батареи:
— Пошли!
… В этот момент двустворчатую дверь кабинета сотряс удар страшной силы. Левый наличник с треском раскололся, часть одна из створок сорвалась с петель и гулко брякнулась на пол, прямо под ноги Виктору. В образовавшийся проем влетел полный ярости и решимости Палец, сжимающий в руках автомат ППШ.
— На пол, бляди! — Взревел он. — На пол! Угнездю сейчас, на хер, всех!
Не дожидаясь ответной реакции, он вскинул вверх ствол и дал веером длинную очередь. На головы присутствующих с потолка брызнула штукатурка, а со стены слетел черно-белый портрет «железного Феликса».
— На пол, суки позорные!
— Я же говорил, что он живой, — пробурчал Круг и недовольно опустился на колени.
— Да, вижу, весело у вас тут, — Бойко тоже подчинился приказу, стараясь при этом, однако, не потерять чувство собственного достоинства.
— Местная специфика, — извинился хозяин кабинета.
— Молчать! — Палец наставил ствол прямо ему в лоб.
— Спокойнее, спокойнее, молодой человек, — прикрылся ладонью Сергей Иванович. — Не надо нервничать! Уйти собрались? Идите. Никто ж не держит.
— Заткнись, — посоветовал Виктор, успевший уже перестегнуть наручники с себя на оперативника. — Отраспоряжался,
Виктор нагнулся, забрал у Круга табельный «макаров» и сунул его к себе в карман. Потом подошел вплотную к притихшему Антону Эдуардовичу:
— Не надо больше меня доставать. Понятно? Нет у меня иконы. И не было. И не убивал я никого. Лучше у Курьева своего спросите.
Гость из Питера кивнул.
— Понятно, я спросил?
— Понятно.
Все это время Виктор с напряженным недоумением прислушивался, не донесется ли снаружи топот поднятой по тревоге охраны, оперативников или бойцов СОБРа. Позже выяснилось, что опасался он зря: к этому моменту люди, сопровождавшие Бойко, и почти все подчиненные Сергея Ивановича разъехались по Светловодску, выполняя поручения начальства. А единственный сотрудник Круга, стороживший в соседнем кабинете задержанных, валялся без сознания после недолгого и неожиданного знакомства с Пальцем. Что же касается обывателей, услышавших стрельбу из казенного дома, то из них никто милицию вызывать не стал. А зачем её вызывать, если она, милиция сама себе бережет? Мало ли что…
— Вот и ладушки, — Виктор повернулся к приятелю:
— Ну, Андрюха! Ну, ты даешь, террорист, мать твою!
Пистолетный выстрел застал всех врасплох. Пока остальные вели задушевные разговоры, молодой оперативник закованными в «браслеты» руками, неуклюже, вытянул из наплечной кобуры пистолет, снял его с предохранителя и нажал на спусковой крючок. Пуля прошла совсем рядом с Виктором, обожгла его, и, в конце концов, впилась в шкаф со служебной документацией.
Виктор дернулся, потерял равновесие и упал на Антона Эдуардовича, освободив пространство перед оперативником. Палец чуть развернул автомат, и одиночными выстрелами, раз за разом, всадил в противника несколько пуль.
С такого расстояния даже из старенького ППШ промахнуться было бы очень трудно.
— Твою мать…
— Доигрались, — подал голос Бойко.
— Порешу! Порешу, падла! — Виктор в бешенстве ткнул пистолетом, добытым у Круга, прямо в шею питерскому гостю. — Говнюк, это все из-за тебя! Это ты во всем виноват! Это ты виноват, что мы дохнем, один за другим…
— Витек… — Палец, очень бледный, испуганный и растерянный, присел на корточки рядом с другом. — Витек, это не он. Это я, но… я не хотел! Я думал, он тебя…
— Все, Андрюха. Все, — обреченно кивнул ему Виктор. — Теперь точно все! Не отмоемся. Из-за этого вот говна. — Он показал глазами на Круга и на Антона Эдуардовича:
— Нет теперь на нашей стороне правды.
— А что дальше делать?
— Не знаю. Уходить нам надо. Совсем.
— Ага! Я тогда Мулю с девчонкой позову?
— Давай…
— Палец шагнул к двери, но остановился:
— С этими двумя уродами сам разберешься? Или мне их тоже шлепнуть?
— Нет. Не надо.
— Ну, смотри. Как знаешь.